Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Бросив на меня быстрый взгляд, политрук отпустил дежурного и, как только я расписался, достал новый чистый листок:

– А теперь, лейтенант, давай обсудим, что ты расскажешь только что прибывшим военным корреспондентам, которые просто пылают страстью пообщаться с тобой…

Вздохнув, я склонился над столом, задумчиво почесав затылок. Фактически ничего думать мне не пришлось, все за меня решили особисты.

– Топай давай, – с улыбкой сказал Никифоров, как только я заучил свою речь. Их порадовало, что это меня бросают на растерзание акулам пера, а не их.

Во-первых, никакие дети мне в селе не помогали – нам не хотелось, чтобы у них были проблемы, так что этот факт мы стерли."

"Во-вторых, пояснить, откуда я умею летать на «мессере». Это было непросто, но мы справились. Объяснил, что сидел в кабине трофейного «худого», который посадил на аэродром еще в первых числах июля.

В-третьих, никакого расстрела немецких диверсантов не было.

Все.

У входа в землянку меня уже ждал вестовой.

– Товарищ лейтенант, вас уже ждут, – доложил он.

На большой поляне собрались не только корреспонденты, но и все политработники ближайших частей, а также парторги и секретари комсомольских организаций. Главным был комиссар Ломтев.

Меня провели к пеньку, исполнявшему роль трибуны или, если посмотреть с другой стороны, пьедестала. Встав на него, я огляделся и сказал:

– Шуток не будет. Война – это кровь и грязь! И я это видел.

После двухчасового общения с корреспондентами и политработниками, которым тоже в мельчайших по-дробностях рассказал про расстрел детей, меня отвели в землянку нашей группы, где я в первый раз за сегодня увидел парней.

Вы знаете, что такое эмоциональная перегрузка? Это такое чрезмерное эмоциональное и физическое перенапряжение. Именно это я ощущал, когда на подгибающихся ногах подходил к землянке, сопровождаемый множеством знакомых. Некоторые спрашивали, когда начнется концерт, другие – какая будет новая песня, третьи просили рассказать, как это – летать на «мессерах», но я молчал – сил оставалось только чтобы дойти до своей новой лежанки.