Исповедь узницы подземелья

От страха я заплакала, а Аня схватила меня за руку и потащила к дереву. Я до сих пор удивляюсь, как хрупкая пятнадцатилетняя девочка смогла поднять меня на старый широченный тополь, с гладким, не имеющим ответвлений стволом. Сама же она осталась стоять внизу, так как залезть вслед за мной не представлялось возможным. Благо все закончилось хорошо, овчарка, не достигнув цели, помчалась на зов подоспевшего хозяина. Именно этот пример, не смотря на сотни других, более значимых, благородных поступков по отношению ко мне, я до сих пор считаю самым неопровержимым доказательством сестринской любви.

Возвращение из воспоминаний было болезненным, Я старалась не плакать, потому что от слез и переживаний сразу начиналась дикая головная боль. Что будет с нами дальше? Думать не хотелось. С одной стороны, трудно было представить, как в таких условиях можно выжить, с другой – почему-то не верилось в наше скорое возвращение домой…

На следующий день Мохов не появился. Ведро, куда мы ходили в туалет, практически наполнилось.

В подвале отвратительно пахло, почти физически ощущалось висящее в запертом пространстве зловоние. Но самое главное – заканчивалась вода. Яйца и макароны мы уже не могли варить, и тогда Лена придумала пожарить яичницу в чайнике, так как другой посуды у нас не было.

Вкус этих яиц казался мне тошнотворным. А перед глазами всплывала картинка из нашей жизни до плена – это было так далеко, что казалось чем-то нереальным…

Зима, новогодние каникулы, мой любимый деревенский дом. Мы с Аней сидим у печки и смотрим телевизор, тут раздается скрип двери и – веселый голос бабушки:

– Ань, Кать, я яичек пять штук на насесте нашла, куры – фашисты, нынче совсем плохо нестись стали.

Пойдемте, блинов напеку.

Мы, радостные, бежим на кухню и ждем лакомство.

Бабушка быстро замешивает тесто, и блинчики один за другим падают к нам на тарелки. Аня больше любит с вареньем и молоком, а я предпочитаю – просто намасленные со сладким чаем.

Глотаю, практически не прожёвывая, куски малосъедобной яичной массы в жутком подземном бункере и думаю о том, что сейчас отдала бы всю свою жизнь за то, чтобы хотя бы еще разочек повторился уютный зимний вечер в кругу моей любимой семьи…

Первые полгода Мохов мог не приходить к нам по два-три дня, поэтому мы старались экономить воду, чтобы в случае его долгого отсутствия не страдать от жажды.

Но все равно, того что он приносил не хватало, и иногда приходилось грызть сухие макароны, так как есть больше было нечего.