Гувернантка для герцога

Туча пролила потоки дождя прямо на его бедную голову, смывая с одежды овечий навоз и пыль. Он промок насквозь, трясся от холода и мечтал только об одном: поскорее добраться до дома, чтобы оказаться рядом с Алекс и девочками.

Когда Чейз вошел в дом, его встретила Александра. Господи, он чуть не упал перед ней на колени! После поездки он чувствовал себя уставшим, опустошенным, избавившимся от всех стремлений выполнять свой долг. Если бы Алекс обняла его, он вряд ли нашел бы в себе силы воспротивиться ей.

Чейз собрался с духом, вцепился в перила лестницы.

Однако вместо того, чтобы обнять его, Александра подошла и стала раскладывать ему по карманам какие-то маленькие кругленькие штучки.

— Это сладости для девочек, — объяснила она, заметив, с каким удивлением смотрит на нее Чейз. — Теперь ты появишься у них не с пустыми руками.

— Мог бы предупредить меня, что уезжаешь, — ворчала Алекс. — Надо было сообщить об этом и девочкам. Успокоить их оказалось совсем нелегко. Но я сказала им, что нужно быть готовыми к тому, что время от времени ты будешь уезжать.

— Не хочу слушать никаких песен.

— Тогда, может, завтра?

— И завтра, и послезавтра — нет Я не собираюсь аплодировать их пению и раздавать конфеты и подарки.

— Это всего лишь песня и немного сладостей.

— Ты прекрасно знаешь, что это больше, чем песня, больше, чем сладости."

"Им овладел какой-то необъяснимый гнев. Он сам отправил себя в добровольную ссылку, чтобы разорвать образовавшиеся связи, а по возвращении вдруг обнаружил, что Алекс все это время вела под него подкоп. Как она смеет вселять в Розамунду и Дейзи веру в то, что они могут стать одной семьей? Если он должен сделать им больно, пусть это произойдет сейчас, а не позже. Самое последнее, в чем он нуждался, так это то, чтобы Алекс поддерживала надежду в его воспитанницах.

Или поддерживала надежду в нем, если уж, на то пошло.

Чейз перехватил ее руку.

— Я не давал никаких обещаний ни Розамунде, ни Дейзи. Ни единого! Ты даешь их от моего имени, это вызовет разочарование у девчонок. Если у них разобьются сердца, — нет, когда у них разобьются сердца, — это будет твоя вина, Александра. Не моя.

Чейз ожидал, что она нахмурится, сожмется, уязвленная его словами.