Бывший муж. Я хочу нас вернуть

Ведь позже, когда я уже была девушкой, твой папа мне говорил слова любви часто, говорил, что я самая красивая. И да, все эти слова не спасли наш брак, но и слова того мальчика больше не имеют для меня значения. Всё проходит. И это пройдёт.

— Ладно, мам, — Карина кивает мне, — Спасибо. Я думаю, что рано или поздно терапия мне поможет. Как Дашке таблетки помогли… Не просто так же. И мне поможет. Я пойду с Чарли погуляю, а то он сейчас ещё что-нибудь сгрызёт.

И я смотрю, как моя старшая девочка выходит из кухни с этим непоседливым пушистым чудом на руках.

Карина уходит, и я остаюсь в доме, где впервые за долгое время воцаряется тишина. Такая густая, плотная — словно накрывает меня теплым пледом. Я убираю посуду после завтрака, двигаюсь медленно, не спеша, наслаждаясь редкой паузой. Потом бронирую клининг на следующую неделю — честно говоря, в большом доме без помощи невозможно поддерживать порядок. Да и если выбирать между уборкой и минутами с детьми, я выберу второе.

Сегодня я решила, что никаких рабочих дел. Только одно письмо отправляю Маришке с важным документом и выключаю уведомления во всех чатах.

Иногда… я позволяю себе такую роскошь. Настоящий подарок самой себе.

Потом целый час болтаю по телефону с Яной, смеемся, обсуждаем дела фонда. В Москву я теперь выбираюсь редко, но связи не теряю, в делах участвую.

— Ну как у вас там дела? Какая погода в Краснодаре? — спрашивает Яна.

— Ох, тут, конечно, рай… Солнце, тепло.

— Ой, ненормальные! — Яна вздыхает, и мы снова смеемся.

Но смех вдруг гаснет.

— Юль… я не хотела тебе сразу говорить. Берегла тебя. Но сейчас уже не могу молчать. Мы с девчонками из фонда часть денег взяли… На похороны. У меня в груди что-то холодеет.

— Господи… кто? — голос срывается, тревога подступает к горлу.

— Ты не знала… Алена. Три месяца назад. Она разбилась на машине.

Я сижу молча. В ушах гул, в голове пустота. Как бы она ни поступала со мной… смерть — это слишком. Это последняя черта. Самое страшное наказание. И почему-то мне даже легче думать, что ей там, по ту сторону, стало проще, чем здесь, в вечных скандалах и боли.

— Саша знал? — спрашиваю тихо.

— Знал. Но не поехал.