Герцогиня Тейд Фритт

— Кувар, зачем ты с ней танцевал? Что спрашивал? Я же сказал, что она согласилась, — Торин понимал, что делает глупость, но его гордость не давала принцу покоя. Она просто отвергла его, он предложил ей уехать, а она отказала!

— Торин, успокойся и послушай меня. Сейчас, ты поддашься свое гордыне, потом будешь жалеть о своем поступке. Если ты думаешь, что после того, как ты похитишь Тересию, ее муж откажется от нее, и тем ты отомстишь за ее отказ. То я тебя разочарую. Я видел ее супруга и с точностью могу сказать, что он уже от нее не откажется! Даже если придется украсть ее у тебя, он пойдет на это.

— Хорошо, я понимаю, что ты во всем прав, но мне сложно смириться с отказом, — его глаза блеснули огнем.

— Давай вернемся домой. Если через месяц тебя не покинут мысли об этой женщине, то тогда ты вернешься за ней. А пока, тебе просто нужно время…

— Ты, прав брат, давай вернемся, — голос Торина стал спокойным, он действительно немного остыл и принял решение, дать себе время на раздумье.

29.

— Ваше величество, — Даниель с Тасей подошли к трону, на котором сидел король Ричард. Рядом с ним стоял трон королевы, которая, что-то обсуждала со своими фрейлинами.

— Так вот вы какая, герцогиня Тейд Фритт, — Ричард с изумлением рассматривал Тасю.

— Как вам нравится на балу? — он, не отводил взгляда от Таси.

— Благодарю вас, Ваше величество! Все чудесно, — Тася смотрела на Ричарда.

— Даниель, ты разрешишь мне пригласить твою супругу на танец? — Ричард обращался к герцогу, не сводя глаз с Таси. Королю не нужно было разрешение Даниеля, он его и не ждал, он встал с трона и протянул руку Тересии, повел ее в зал. Даниелю, только оставалось стоять и смотреть на танцующую пару, скрепя сердце.

— Думаю, я буду не первым, кто скажет вам, что вы невероятно красивы! — Ричард не позволял себе ничего лишнего, все строго по этикету, но Тася видела его интерес к ней и это ее пугало. Как там у Грибоедова: Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Благодарю вас, Ваше величество, — Тася старалась не смотреть монарху в глаза, слишком уж откровенными были его взгляды.