Естественная убыль

Месяца два домогался он от Кудряшова точного ответа, сколько должен в месяц отстегивать. А тем временем в углу за столиком, прикрытым мраморной колонной, кормились и поились районные вожди с друзьями — даром, разумеется. И бутылки шли им из Валериного «подотчета». Чтобы их скомпенсировать, прочим посетителям не долей, разбавь, замени дешевеньким.

О контрольной закупке всегда бармена предупреждали заранее. А тут не предупредили — и готова статья за нарушение правил торговли. Пошел парень отбывать положенное.

Судя по тому, что у Кудряшова бармены дольше трех месяцев не удерживались, он и с ними поступал так же. Раз в квартал делал себе подарок, продавая место за стойкой.

Во второй половине дня Кудряшова привезли на Петровку — ревизорам потребовался. Не тащить же их в Бутырку, да еще пуды документации.

Они поочередно подносили раскрытые тома:

— Гражданин Кудряшов, вот это списание трехсот коробок для тортов я буду считать фиктивным.

— Почему, гражданин ревизор?

— Акт о том, что они будто бы испорчены, подписали вы один. А в следующие два дня как раз было вывезено триста «левых» тортов.

— Ладно, валите до кучи.

Знаменский присутствовал. Больше от нечего делать, чем всерьез, спросил:

— Если б вас не арестовали, вы бы когда-нибудь остановились?

— Честно — вряд ли. Это как водка, присосался — не оторвешься.

Хуже водки, пожалуй.

— Но у вас уже все было. И на черный день, и на серый, и на голубой. Чего вам не хватало, чего еще не успели?

— Э-э, мало ли! Не все выпито, не все съедено…

— За триста тортов кто стоимость получил?

— Ну, я. Все равно магазинщики вам скажут.

— Почему акт подписали в одиночку?

— Дай на подпись — дай и за подпись. А так — режим экономии.

Ревизор ткнул Кудряшова в экземпляры накладной — тексты непозволительно различались.

— Дело наше такое — пищевое, торговое. Не нами это заведено, не нами и кончится. Если хотите знать, еще в древнем мире у торговцев и воров был один бог-покровитель, даю слово!

— Это Гермес, что ли?

— Не помню, как его там звали, а сам факт знаменательный. Вот сидите вы и честными ручками на меня протокол строчите.