Эпоха мёртвых. Москва

 — Мы ведь знаем только, что по соседству происходит, дальше не совались.

— А в области вроде как целое государство образовали, — сказал Лёха. — Вроде и власть появилась, и защита, и всё такое.

— Там тоже разное говорят.

— А что именно? — уточнил я.

— Власть там такая, загадочная, — с сомнением сказал собеседник. — Непонятно кто, непонятно, откуда вынырнули, непонятно, чего хотят. Подождать будем, присоединиться никогда не поздно.

— Картошку высадите — будет поздно, — высказал я своё мнение. — Урожай жалко станет.

— А мы торопиться не будем, — пожал он плечами. — Соберём сперва, а потом уже и подумаем.

— А не рискованно? Вас же всего одна семья, любой может сбеспредельничать."

"— А сюда любой не ездит. Кто и знает про эту деревню, тот в курсе, что не живёт никто. Да и необязательно все подряд беспредельничать будут — других забот хватает.

Чуток наивный взгляд, как мне кажется. И долг мой чисто человеческий — попытаться на него как-то повлиять. Или хотя бы объяснить, чему мы свидетелями уже были в ходе своих приключений за последние недели.

— Тут моментик один… — задумчиво начал я. — До Васильевского Мха два шага отсюда, так ведь?

— Ну да… — подтвердил Николай.

Дети сидели по-прежнему молча, но заметно прислушивались к разговору, до этого они тихо болтали о чём-то своём.

— Там добычу торфа возобновили. Бандиты. Будут продавать его в область, новой власти, на ТЭЦ какую-то.

— На ТЭЦ-3, наверное, туда железка идёт, — явно машинально пояснил Николай. — А вообще торф не в Васильевском добывают, туда узкоколейкой на погрузку возят.

— Верно, — согласился я. — Теперь вопрос: откуда рабочая сила на добычу торфа?

— Не хочу гадать, сами скажите. Откуда?

— Сила рабская, — чётко, с ударениями, ответил я. — Местных не трогают, судя по всему, лишних проблем не хотят. А из других мест людей привозят. Продолжать надо?

Тот подумал минутку, закусив губу, затем спросил:

— Полагаете, что нас в случае обнаружения присовокупят к рабочей силе?

— Не только, — ответил я.

Николай поднялся с лавки, подошёл к окну, задумчиво в него глядя. Никто не мешал ему, все молчали. Молчал он долго, минут пять, наверное. Затем обернулся ко мне, спросил:

— Насколько вы уверены, что они сюда доберутся?

— Вообще не уверен, — поразился я такому вопросу. — Но вероятность всё равно имеется, и риск — соответственно этой самой вероятности.