Эпоха мёртвых. Москва

Он показал рукой в сторону работающего в отдалении экскаватора, рядом с которым суетилась ещё и целая бригада с лопатами и тачками.

— Опа, смотри! — вдруг ткнул пальцем в объявление Лёха."

"— Ни фига себе… — поразился я, прочитав. — Хотя ничего удивительного, вполне следовало ожидать. Ребята шибко деловые, зарабатывают на всём, а это — чистый доход.

Раньше мы на эту штуковину внимания не обратили, хотя… судя по свежему виду, её только что повесили. К столбу у ворот рынка была приколочена выпиленная из большой доски стрелка, указывающая в сторону дачного посёлка, на которой аккуратно, по трафарету, было написано масляной краской:

«ГЕРА, ВИНТ, КОЛЁСА, ТРАВА И ВООБЩЕ ЧТО УГОДНО.

Я проследил взглядом направление, куда показывала стрела, и увидел ещё одну такую, показывающую в переулок дачного посёлка. Ну понятно, открыли торговлишку подальше от скопления людей, на всякий случай.

— Ладно, погнали на их заправку, — сказал Лёха.

— И что, они так и будут теперь открыто торговать? — снова возмутилась Татьяна.

— А кто им помешает? — удивился я, усаживаясь за руль и заводя машину.

— Ну… нельзя же так, всё равно.

— А на мой взгляд, можно, — ответил я. — Торговать можно, покупать нельзя.

— Это ты о чём? — поразилась Вика с заднего сиденья, явно растерявшись от моей логики.

— О том, что ширяться тоже добровольно начинают, — жёстко ответил я. — Если начал — ты спёкся. Сам выбрал свой путь, знал ведь, к чему приведёт, а раз знал, то, значит, туда тебе и дорога.

— Если торговать не будут, то и покупать станет нечего, — возразила Татьяна.

— Не станет, — покачал я головой. — Найдут, из чего сварить. Клея нанюхаются. Грибы на балконе разведут. От насморка вон нормальных лекарств в продаже не осталось из-за этих торчков поганых, всё заботятся, чтобы они их не ширяли.

— Многие по малолетке начинают же, когда ума ещё нет, — сказала Вика.

— Нет своего — чужого займи, — поддержал меня Лёха. — С рождения все знают, что если начал, то ты конченый, так нет, всё равно хочется.