Его тайная одержимость

ОНА

Что я натворила?! Что я ему наговорила??? Боже, Соня, ты совсем свихнулась!

Как я после всего сейчас произошедшего вообще собираюсь в глаза своим родным смотреть?

Блин-блинский! Меня колотит, будто от холода. Голова совсем не соображает, пока Рома, бережно поддерживая под спину, ведет меня к двери. Будто на расстрел.

Да они ведь сразу все поймут, как только меня увидят! Растрепанная, в порванной рубашке. И прямо так ко всей семье выйти! Позорище!"

"Ну зачем он это сделал? Мозги мне запудрил своими поцелуями…

Прикусываю губу, чувствуя, что малейшая мысль о нашем поцелуе, далеко вышедшем за приличные рамки, вызывает давно забытое томление в теле, которое я лишь раз за свою жизнь испытала.

— Сонечка, если ты продолжишь так томно дышать, то боюсь я буду не в силах скрыть свою к тебе заинтересованность, — останавливаясь перед дверью, шепчет мне на ухо Рома.

По всему телу мурашки расползаются. Чертов искуситель. Он во мне будто какой-то тумблер щелкнул.

— Предпочитаешь забаррикадироваться тут и подождать, пока они сами предпочтут разойтись? — усмехается мне в волосы Рома, опаляя кожу своим дыханием.

Прижимает меня крепче за талию. Целует в макушку.

О, боже… Это просто невыносимо. Он меня буквально с ног сшибает своим нежным натиском. Как же мне хочется довериться ему, и позволить разобраться со всем самому. Но я не могу. Это МОЯ семья.

— Пойдем, — выдавливаю я, отстраняясь от Роминых рук.

Голос совсем осип от волнения.

Стоит переступить порог, как голоса из холла становятся громче.

— О, Рома, Соня, а вы чего там? — кричит нам Галя, едва завидев.

Мне в лицо бросается жар от стыда перед сестрой. А мозги отказывают напрочь. Замираю, не в силах ни слова выдавить, ни пошевелиться, пока сестра направляется в нашу сторону.

У меня прямо дежавю какое-то. Буквально вчера, я едва не попалась с поличным в той же компрометирующей обстановке.

— Соню морозит что-то, — словно сквозь толщу воды слышу Ромин голос, — должно быть все же успела замерзнуть в своей тонкой куртке. Пришлось одолжить ей пончо.

— Значит, когда я сомбреро пофоткаться взяла, ты меня отчитал как ребенка, а ей даже свои бесценные трофеи таскать разрешил, — дует губы Галя. — Мне вообще в кабинет под страхом казни ступить не позволяешь…

— Угомонись, — довольно грубо одергивает ее Рома.