Егерь. Системный зверолов

— От отца остался походный рюкзак? — спросил я.

— Конечно! — Она исчезла в глубине комнаты и уже через мгновение передавала мне его в руки.

— Я не буду тебя останавливать. Ты по характеру — вылитый отец, убеждать смысла нет. Поэтому скажу так — будь осторожен и вернись домой.

— Буду, — заверил её, хотя мы оба понимали, что без риска не обойтись.

Я вышел из дома, чувствуя тяжесть ответственности на плечах. Золотой за неделю.

Голова гудела от мыслей, а в груди клокотала холодная ярость.

Как всё это так вывернулось?

Слишком удачное совпадение — досрочный сбор налогов именно сейчас, когда я только встал на ноги и начал действовать.

И едва сделал несколько шагов, как тут же замер как вкопанный.

— По-другому никак, неделю нужно дать, закон такой, у него выбора нет, приползёт, куда денется, а потом…

Я услышал голос старосты и увидел его в сумерках, на дороге, в окружении того сборщика налогов и ещё двух незнакомцев.

И незнакомцы эти были… впечатляющими.

Первый — широкоплечий детина с шрамом через всю щёку, в кольчуге, поверх которой была накинута тёмная накидка.

Второй был худее, но не менее опасен. Длинные тёмные волосы, холодные серые глаза, кожаная броня с металлическими пластинами. Его татуировки тоже зелёные, но с какими-то дополнительными узорами, которых я раньше не видел. Этот с копьём.

Это были не деревенские ребята. Это были профессионалы. А где их питомцы?

Я стиснул зубы так сильно, что челюсти заболели. Чёрт, чего они там шепчут? Не разобрать.

Ефим поднял взгляд, но я уже спрятался за забором, поглядывая в тонкую щель. На его лице расползлась торжествующая ухмылка — довольная. Видимо получал отсчёт о том, что всё по плану.

Хитрая старая гнида. Привёл людей барона собирать с Ольги налог раньше срока? Взыскать все долги разом! Вот как ты решил отыграться, да? За себя я был готов — пусть попробует эта дряхлая лиса что-то предпринять.

И что я могу противопоставить этому?

Бароны здесь — это железная власть. Их люди — неприкосновенны. Напади я на них, и завтра же всей родне будет несладко — законы простые и понятные. А меня самого повесят за покушение. Да и не решит это ничего, долг останется долгом.

Ефим это прекрасно знал.