Егерь. Системный зверолов

— ОТДАЙТЕ МНЕ СЫНА! ОН НЕ БУДЕТ ПОКИДАТЬ ДОМ, Я ОБЕЩАЮ!

Она царапала руки стражников, пытаясь добраться до помоста. Но её крепко держали, не давая приблизиться.

— Ольга, дорогая, — с притворным состраданием произнёс староста, — я всё понимаю. Но мы не можем рисковать всей деревней ради одного человека! Я помогу Максиму, дам ему кров в лесу!

Ирма стояла неподвижно, как каменная статуя. Её маленькие глазки буравили старосту взглядом, полным такой ярости, что я удивился, как тот не сгорает на месте. Губы бабки были плотно сжаты — похоже она разделяла мою позицию, но ничего не могла доказать.

Стёпа метался в толпе, растерянно хватаясь за голову. То приближался ко мне, то отступал, борясь между желанием помочь другу и инстинктом самосохранения.

— Макс! — наконец крикнул он. — Я не верю!

Но его голос потонул в общем гуле, а соседи тут же оттащили парня подальше от «источника заразы».

Виола наблюдала за происходящим с холодным интересом. Её лицо не выражало ни торжества, ни сочувствия — только любопытство, словно она изучала реакции людей для каких-то своих целей.

"Мужчина с седой бородой и женщина в дорогом платье переглядывались, явно обсуждая что-то между собой. Женщина наклонилась к мужу и что-то прошептала ему на ухо. Тот нахмурился и кивнул. Они выглядели обеспокоенными, но не паникой толпы — чем-то другим.

— Больд! — обратился староста к лекарю. — Скажи нам — есть ли способ излечить молодого человека?

Лекарь покачал головой с выражением глубокого сожаления.

— К сожалению, нет. Это древняя хворь, против которой медицина бессильна. Единственное, что мы можем сделать — изолировать носителя, чтобы предотвратить распространение заразы.

Светлокрыл всё ещё ёжился у ног хозяина.

— НАРОД! — снова загремел голос старосты. — Тяжело мне это говорить, но мы должны принять решение! Ради безопасности наших детей, наших семей!

Он поднял руку, указывая на меня.

— Максим должен покинуть деревню. Сегодня!

— ИЗГНАТЬ! — грубо рявкнул кто-то из толпы.

Голоса сливались в единый рёв. Кулаки взметались в воздух, лица искажались гневом.

Я медленно спустился с помоста, чувствуя, как люди расступаются передо мной, образуя живой коридор. Никто не хотел оказаться рядом с «заражённым».

Мой разум лихорадочно анализировал ситуацию. И что это такое? Лекарь явно подкуплен, его питомец принуждён лгать. Верно ведь?

Стоп.