Дурман

Он приложит максимальные усилия, чтобы воспитать в них бойцовские качества, безграничную любовь и уважение к той, что подарила им жизнь.

Но пока все шло обычным чередом.

И тут – Владлена.

Девушка с сюрпризами. Не зря он ее назвал ящиком Пандоры. Так и было. Мало того, что с ней изрядно похимичила сука Жукова, она еще и над ее памятью хорошенько поработала. Влада ничего не помнила. Доверчивая и одновременно ершистая. Готовая покоряться и бороться. Не смотреть ему в глаза, признавая его силу и власть, мысленно готовясь к побегу и борьбе.

Крестовский не сомневался: если бы не вскрылась правда с Жуковой, с ее экспериментами и лабораторией, Владлена сделала бы от него ноги при первом же удобном случае. Удалась ли ее попытка или нет – это уже другой вопрос. Он был готов к ее сопротивлению, это его заводило и возбуждало.

От мысли, что она – девочка, что ее никто не трогал там, у него мутнело в сознании. Несмотря на то что девушки-оборотни рано начинают половую жизнь, мужчины все равно ценили целомудрие.

С Владой все было крайне неопределенно. Если бы не эликсир… Она давно была бы его. В ту же ночь их знакомства. Он лично вырвал бы кадыки тем ушлепкам, что вытолкали ее из машины. Порвал бы их на части. Лишь за то, что смели толкнуть ее. Кстати, Захарий с ними разобрался. Беспределить на дорогах они больше не будут.

И вот Влада в его постели. Под ним. Лежит, маленькая, ждет. Боится, переживает. Ее эмоции всегда считывались достаточно легко. Ничего, пройдет меньше месяца, и многое изменится.

А еще она его желает. Ее возбуждение легким флером распространялось по комнате, щекоча и без того натянутые нервы Севера. Он едва сдерживался. Контроль, выработанный годами, не подводил. Север не соврал – он мог бы дать им время до утра, до завтрашнего обеда. Влада сама потянулась к нему, и это решило все.

Его девочка…

Его.

Он не мог устоять. И не хотел. Продолжая нависать над ее хрупким телом, Север вновь завладел ее губами, более требовательно. Пил ее сладость, постепенно сходя с ума от осознания, что она добровольно лежит в его объятиях, отдает себя ему. Пока еще робко, преодолевая последние преграды, которые рушились с каждой секундой, уходя в небытие.

Влада трепетала в его руках, послушно приоткрыв губы и впустив его внутрь.