Дурман

Север скривился от омерзения. И его здесь намеревались принимать… Или белогор рассчитывал вести переговоры на расстоянии? Прислать пять девок и получить его покровительство?

Кстати…

– Зияр, где девочки? Хочу на них посмотреть, прежде чем перейдем к обсуждению разговора.

Глаза Зияра забегали.

– Да-да, сейчас они будут. Уже сказал… Сейчас. Что-нибудь выпьешь, Север? Захарий?

Они оба отрицательно покачали головами. Захарий встал по левую сторону от своего альфы, чуть позади.

– А я, если не возражаете, хлебну… Мне надо.

"Север возражал, но вслух говорить ничего не стал. Его верхняя губа предупредительно дернулась, и любой другой собеседник обратил бы внимание на столь характерный жест.

Никто больше не стремился вступать в диалог. Захарий стоял и думал, что Крестовский и его погладит против шерстки за то, что втянул главу в историю, выступил посредником от непроверенного партнера. Считай, Север потерял день.

То, что девочки белогорцев никак не потянут на покорных, даже Захарий уже понимал.

Так и оказалось.

Большой бугай открыл дверь и втолкал четырех девиц. Две были изрядно потрепаны, с пропитыми лицами и с ярко выраженным запахом секса. Трахались совсем недавно. Захарий поморщился. Н-да… Две другие были относительно хорошенькими, но чересчур юными. Лет пятнадцать максимум. И уже не девственницы.

– Почему четыре?

Голос Севера прозвучал совершенно спокойно.

И это было страшно.

Зияр, запрокинув в себя граненый стакан с самопальной водкой, поморщился и повернулся к бугаю.

– Где эта… Владлена?

Бугай что-то глухо прорычал и пошел красными пятнами.

– Давай ее сюда тоже.

– Альфа…

– Давай, я сказал. Север, извини, сейчас…

Захарий не знал, почему медлит Крестовский. Понятное дело, что надо уходить – разговор не о чем вести. Но его альфа отчего-то медлил. Захарию показалось, что альфа принюхивается, незаметно для окружающих втягивает в себя запах, уточняет.

Только что? Тут пахло дерьмом и разлагающейся жизнью. Альфа спивался и топил за собой всю стаю.

Зияр занервничал. Девушки, те, что постарше, приняли вальяжные позы, выставляя потрепанные прелести напоказ. Одна оголила бедро, едва ли не до трусов. Захарию пришлось вмешаться. Он зыркнул на нее, угрожающе оскалившись. Самка мгновенно притихла. Девочки же, что помладше, смотрели на них, как на монстров. Жались друг к другу.