Дурман

Да, эта девочка стоит того, чтобы ей дали время.

Север же пока займется делами.

Они как раз приехали к территории стаи Белых Гор. Патрульный, что был выставлен на шлагбауме, вытянулся в стойку, когда увидел, кто к ним пожаловал. Его лицо посерело.

– Добрый… добрый день… А мне не говорили… и…

– Открывай, – рыкнул Захарий, оскаливаясь.

Патрульный поспешно нажал на кнопку, и шлагбаум, противно скрипя, начал подниматься кверху.

– И это вся их охрана?

– У клана дела совсем плохие.

– Тебя это волнует, Захарий? Я слышал другое.

– Пять.

– И за это просят моего покровительства?

– Да.

– Захарий, а теперь посмотри вокруг и скажи – сделка равноправная?

Вокруг было одно дерьмо. Не в прямом, конечно, смысле, но близко. Разруха и грязь. За дорогой не следили, дома и прилегающая территория пребывали в ветхом состоянии. На ремонт деньги никто не выделял.

Что окончательно взбесило Крестовского – пьяный парень, шедший посредине дороги.

Парню не было и шестнадцати. А он пьяный! И днем!

Крестовский приглушенно зарычал.

– Север…

– Лучше молчи, Захарий.

Их встречали. Охранник, которого так назвать можно было с большой натяжкой, отреагировал быстро, и, когда их машина остановилась у дома старейшин, альфа Белых Гор уже их ожидал. Видок у него был потрепанный: заспанные глаза, длинные волосы собраны в поспешный небрежный хвост. Одежда помятая, не первой свежести.

Встречать в таком виде главу Белых Волков было оскорблением.

Север приглушенно выругался, Захарий сжал руки в кулаки.

Встреча добром не закончится, вновь прибывшие это понимали.

Жаль, только они.

Пошатываясь и нетвердо стоя на ногах, альфа Белых Гор спустился к ним.

– Север, приветствую тебя на своей территории. Вы без звонка. Переговоры же только начались, и я…

– Пройдем, – стиснув зубы, проговорил Крестовский, и от сдерживаемого гнева, что клубился у него внутри и рвался наружу, белогора повело.

– Да-да, конечно, сейчас распоряжусь…

Север далее не вслушивался в ту ересь, что нес альфа. Для себя он уже все решил.

Дом старейшин, предназначенный для заседаний, для обсуждений, для собраний, находился не в лучшем состоянии. Запах спиртного и дури отчетливо пропитал стены и ковры, на которых просматривались следы нечистот и крови.