Дурман

А тут в разгар битвы, когда враги окончательно поняли, что проиграли, что оказались слишком наивными, не подготовились, не рассчитывали силы, Севера накрыло. Да с такой силой, что заложило уши. Он, сворачивая голову последнему ублюдку, возомнившему, что может тягаться с ним и его друзьями, обернулся и увидел выходящую из машины Владлену. Как в замедленной съемке, сквозь пелену, застлавшую глаза, он наблюдал, как его, жена, та, которая должна была сидеть в машине и не высовываться, встает напротив монстра и вскидывает пистолет.

Кровь похолодела в жилах Крестовского, и он, кивнул Верестову, который с его людьми прибыл как нельзя кстати, бросился к ней одновременно с выстрелами. Его девочка стреляла, как опытный заправский стрелок. Она справилась с модифицированным монстром.

Север рванул к ней. Встал за спиной, страхуя и борясь с диким желанием сжать руки на горле непослушной девчонки! Она рисковала собой! А если бы пули не брали монстра? Что тогда?! Да, в его пистолете содержались «особые» пули, способные убить и оборотня, и вампира, да и представителей других видов. Но Влада об этом не знала. Она рисковала, выйдя из укрытия! Монстру потребовалось бы время, чтобы справиться с бронированным автомобилем и закаленным стеклом. А тут, пожалуйста, она как на ладони.

Девушка испугалась его слов про наказание. Он это уловил, но решение принято.

– Север… – Ее голос дрогнул.

– В машину. И сидишь, ждешь меня!

Он видел, как распахнулись ее глаза, ставшие похожими на озерца. Заметил, как в них колыхнулась обида. Ну и пусть! Ему-то что до ее обид? Он поступает правильно! И это не обсуждается!

Или нет?

Почему в груди возникло странное, абсолютно новое, непривычное жжение и сомнения в правильности своих действий и выбранного тона разговора?

А ее глаза… Разве не должен он спокойно реагировать на женскую обиду?

Север подошел к Нэкиту и поблагодарил его.

– Следил за мной?

– Я знал, что твари повылезут.

– Чьи? – Север кивнул на трупы.

– Знаменского. Только у него я видел гориллоподобных солдат.

Север провел рукой по растрепавшимся в пылу схватки волосам и грубо выругался.

Знаменского он знал. Один из отбросов общества, что грязными методами карабкался наверх. Подмена, подлог, шантаж – это его репертуар.