Дурман

– Те-е-е-ебя-я! – прорычал он, прыгая на нее одновременно с выстрелами.

Влада нажимала на курок так же спокойно. Один, второй, третий выстрел… До конца, пока полностью не опустошила барабан. И лишь потом, очнувшись, сделала шаг назад.

Гориллоподобный с искаженной мордой заваливался с капота на землю. Падал медленно, не веря, что она его убила. Так просто, играючи.

Отходняк не заставил долго себя ждать. Она только что убила… кого? Пальцы разжались, и пистолет с глухим звуком упал на землю.

Влада же, ничего не понимая и снова не узнавая себя, сделала еще один шаг назад.

Чтобы натолкнуться на живую преграду.

На этот раз она даже не успела испугаться. Не успела прислушаться к себе, к своим инстинктам. Властная мужская рука со спины быстро обхватила ее за корпус и впечатала в чье-то крепкое тело."

"– Я что тебе сказал? – Голос Севера, в котором сейчас не слышалось ничего, кроме металла, ни одного другого оттенка, резанул по и без того натянутым нервам девушки.

 – Сидеть в машине. Какого черта ты меня ослушалась?

Он стремительно развернул ее к себе. За его спиной Влада успела краем глаза заметить, как байкеры добивали нападающих. Интуитивно она почувствовала, что о трупах и о том, что происходит за спиной Севера, ей волноваться не стоит. Все. Бой закончился. Они победили.

Лично для нее опасность заключалась в другом.

В Севере Крестовском, который смотрел на нее так, точно готов здесь и сейчас заняться рукоприкладством.

Она облизнула губы и хотела оправдаться, но ей не позволили.

– Молчи! Ты – моя жена. Но ты меня ослушалась. Я подобного не допущу, Владлена. – Его голос резал по живому, а глаза с расширившимися до предела зрачками пугали до чертиков. – Ты заслужила наказание. И я тебя накажу.

* * *Это был не страх. Нечто большее. Идущее из глубины его давно захолодевшей и во многом равнодушной души.

Север не помнил, чтобы за последние десятилетия так пугался. Да и вообще было ли с ним такое.

Даже когда его похитили, он не испытывал страх. Злость. Ярость. Ненависть. Четко оценивал ситуацию, просчитывая ходы отступления. Когда над ним производили эксперименты, выворачивая его жилы и дробя кости, была лишь боль. И снова ярость. Он запоминал каждого врага, их запах, их голос. Чтобы потом, когда он выберется (а Север не сомневался, что выберется), найти их и уничтожить. Одного за другим.

Так и было.

Нет, страха он не испытывал.