Друг моего отца

 — Солнышко моё, это я, твой Лёня. Сам я в большой опасности, и ты тоже. Но мне ты можешь верить. Верь мне. Я тебя вытащу… Я притворюсь, что с ними. Но сам я только за тебя и за нашу любовь. Скажи мне что-нибудь, умоляю! — говорит быстро-быстро.

— Спроси. Где он, — приказываю.

— Л-л-лёня?! Это точно ты? Как же мачеха?

— Мачеха спелась с Кулагиным. Но я буду сражаться за…

Звонок обрывается.

Сжимаю телефон в руке так, что он трещит.

— Понимаешь, что ты наделала? Дура! Скоро здесь будет жарко!

Через миг стёкла вылетают и оседают на пол блестящими осколками.

По нам стреляют.

— Вот и гости пожаловали. По твоему, млин, горячему приглашению!

— Я не говорила им! — вопит, зажав уши. — Я не сообщала, где мы находимся!

— И не надо. Если ты звонила или писала… Они отследили телефон.

Глава 40

Марианна

Они отследили телефон!

Я и подумать о таком не могла. Думала, что такое случается только в шпионских боевиках, а в реальной жизни не бывает.

Оказывается, бывает. И если быть честной, моя жизнь в последние несколько дней напоминает сценарий к остросюжетному фильму.

— Иди ко мне! Давай! — машет Бекетов.

Я привстаю и в тот же миг по окнам лупит выстрелами.

Блин… Падаю на пол и накрываю голову руками.

— Глупая. Не в полный же рост! — рыкает мужчина и ловким броском передвигается ко мне.

Снова приходит грохот. Бекетов добирается до меня, оттолкнув в сторону и закрывает собой.

Следом приходит горячая волна. Как будто что-то взорвалось снаружи.

— Моя тачка, — комментирует Бекетов.

— Прости, — всхлипываю. — Откуда я знала, что за мной будет вестись такая гонка? Я не знала, что старикан настолько упёртый. Думала, выберет себе другую, утешится скоро… Мачехе я не нужна, а Лёня…

— Вот только не надо мне про Лёню сейчас заливать, — шипит Бекетов.

— Тебе легко говорить, а моя первая влюблённость прервалась самым чудовищным образом. Вдруг я сейчас умру и вообще никогда не встречу своего Мужчину!

— Помолчи, пожалуйста… Я оцениваю обстановку.

Я зажимаю рот ладонями, чтобы не трещать. Но страх рвёт нити благоразумия.

— Тебе легко говорить. Ты уже отжил своё, Бекетов. Почему Бекетов? Скажи хотя бы перед смертью, как тебя зовут?

— Послушай! — рычит от, до острой боли сжав мой подбородок.

Вынуждает посмотреть на него.

— Сегодня ты не умрёшь.

Его глаза сверкают, как кусочки льда на солнце. В них больно смотреть. Но если приглядеться, видно, как в крошечных чёрных зрачках танцует пламя.