Гром над Тьмой. Часть 3

Жеребец возник рядом со мной в образе ацкой няшки, как называет его Влад — когтистые лапы, вытянутое тело, покрытое чешуей, и пасть, полная острых зубов. Презрительно плюнув огнем тем под ноги, он радостно оскалился, да так, что даже меня передернуло.

В общем, выборы в местный парламент не состоялись по причине массового бегства электората. Погладив коня по голове и вызвав у того довольный рев, который с натяжкой можно было принять за ржание, если хорошо прислушаться, я направилась к выходу из села. День был в самом разгаре и можно было смело двигаться дальше.

Направление было предельно ясно, потому как широкая дорога была всего одна и была она прямой как палка.

Буран, вновь превратившись в обычного коня, неспешно трусил по ней, иногда с любопытством посматривая по сторонам. По его настроению я понимала, что конь хочет подраться, но вот с достойными противниками было туго. Хотя, я подозревала, что, благодаря общению с Владом, на меня тоже перекинулась его способность находить приключения на ровном месте.

Лес, тянущийся по обеим сторонам дороги, казался бесконечным, солнце ещё ярко светило, хотя по лёгкой прохладе в воздухе уже чувствовалось приближение вечера. Пока мы двигались, как ни странно, никого не встретили, хотя мне казалось, что должны были. Уже вдалеке были видны стены крепости, но ехать до них было еще долго, а ускоряться не хотелось.

Поэтому мы, свернув с дороги, углубились в чащу, тем более, что мой обостренный слух уловил журчание ручья. Место для ночлега было найдено быстро, достав палатку, я шустро поставила ее.

Предполагаемый ручей оказался речкой шириной метров в пять и глубиной мне по грудь. Поэтому, решив все же сначала поесть, я настроилась после всласть поплавать. Тем более, мысли о поросенке, лежавшем в кольце вызывали у меня обильную слюну. Раскинув следилки, я с удобством расположилась и накрыла маленький стол, с непередаваемым удовольствием принявшись за еду.

Буран, вдосталь повалявшись в траве и решив, что отыгрывать обычного коня ему надоело, с шумом рванул в заросли на охоту.

За кем, правда, непонятно, потому как с грацией и ловкостью у него было хуже, чем с характером. Поймать кого-то он, конечно, мог, только если бедная зверушка оцепенеет от страха и будет стоять на месте, покорно ожидая своей участи. Но настолько впечатлительных в этом лесу, по-видимому, не водилось, поэтому, кроме писка зверей, я все время слышала недовольное ржание коня, от которого хотелось смеяться.