Добровольно проклятые

Потому что нас свело вместе не течение и абстрактное понимание того, что вот так надо и так правильно. Наверное, я говорю путано, но ты сам виноват, – неловко рассмеялась она, показывая бокал, который снова почти опустел.

– По-моему, ты просто сама пытаешься убедить себя в том, что все обстоит именно так, – неожиданно серьезно заявил Долгов, гипнотизируя ее почти такими же серыми глазами, как у Нева. Только смотрели они совсем иначе.

Лиля не стала бы говорить об этом вслух, но в Неве ей прежде всего понравилось то, как он смотрел на нее.

Словно она была каким-то чудом. Не просто красивой женщиной, которую мужчины вроде Кости Долгова хотели во что бы то ни стало затащить в постель, а настоящим чудом, которое и руками-то трогать надо с осторожностью.

– Зачем мне это? – спросила она, упрямо выдерживая его взгляд.

– Потому что ты боишься.

– Чего?

– Того, что, если бросишь его, он сорвется.

Вот теперь Лиля опустила глаза, косвенно признавая поражение. Порой Долгов своей проницательностью пугал ее.

Она все еще старалась убедить себя, что это просто удачные догадки, но с каждым разом сделать это было все труднее. Он как будто читал ее мысли, даже самые потаенные страхи, в которых она не признавалась самой себе.

От необходимости ответить ее избавил сигнал ноутбука, оповестивший, что в комнате с пишущей машинкой что-то происходит. Оба сразу встрепенулись, отставили в сторону бокалы и отбросили расслабленное состояние. Долгов первым протянул руку за ноутбуком, поэтому Лиля взяла себе оставшийся.

– Температурных изменений нет, в комнате движение не зафиксировано, – сообщила она, изучив данные с монитора.

– Но это снова происходит, – слегка ошарашенно протянул Долгов.

– Что именно?

Он развернул к ней экран своего ноутбука, на котором выводились изображения с камер, и включил звук. По кухне тут же разнеслось постепенно нарастающее ритмичное клацанье старинных кнопок.

– Она печатает.

15 июля 2016 года, 23:10

Ужин с Ольгой прошел в гнетущем молчании и оказался куда легче, чем Дементьев привык.

Впрочем, это было объяснимо: писательница явно внимательно следила за внешностью, в том числе за фигурой, а кормить ужином здорового мужика не рассчитывала. Да и не привыкла.

Зато сам Дементьев давно привык есть по возможности, а потому не особо огорчился. Спать он все равно планировал вполглаза, а набитый желудок только больше клонил в сон.