Добровольно проклятые

Ужинать сели здесь же, поскольку кухонный стол позволял разместиться и им самим, и паре ноутбуков, которые транслировали происходящее в наблюдаемой комнате. Поскольку там ровным счетом ничего не происходило, они успели съесть все приготовленное без спешки и суеты, болтая на отвлеченные темы, и выпить на двоих полбутылки вина.

Когда тарелки и бокалы опустели, Долгов невозмутимо поднял бутылку и налил обоим новую порцию вина. Лиля лишь удивленно вздернула брови, но останавливать его не стала, ограничившись комментарием:

– Дворжака на тебя нет.

Он бы объяснил тебе, как нехорошо напиваться вечером, когда впереди целая ночь наблюдения за объектом.

– Ерунда, – отмахнулся Долгов. – Вино быстро выветривается. В крайнем случае сварим кофе.

– Хочешь сказать, у тебя все-таки нет цели споить меня? – игриво уточнила Лиля, перекатывая в бокале уже успевшее немного нагреться вино.

– Чего ради? – нарочито невинно удивился Долгов.

– Чтобы соблазнить, – хмыкнула Лиля. – Или весь этот милый совместный ужин ставит перед собой какую-то другую цель?

Он поднес к губам бокал и сделал небольшой глоток, неотрывно глядя на нее.

Ближе к ужину Долгов все-таки стянул с себя треклятый галстук и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, после чего вся его поза стала более расслабленной. Сейчас, когда на столе остались лишь пустые тарелки, он сидел на стуле вполоборота, опираясь локтем о спинку.

Глядя на него, Лиля тоже позволила себе сесть более вольно, подтянув одно колено к груди.

– Это было бы очень пошло и банально, – возразил Долгов, ставя бокал обратно на стол, но не отпуская его ножку, а продолжая поглаживать ее подушечками пальцев.

Почему-то Лилю завораживало это небрежное движение.

– Тогда к чему все это? – не унималась она. – Лангустины, вино и салат сами по себе – прекрасный, но не повседневный ужин. Брускетты и вовсе неуместное усложнение. Это готовка как процесс, что почти свидание. Зачем?

– А зачем ты отправила Дементьева ночевать через два коттеджа от нас?

– Потому что ему нравится наша писательница, – тоном человека, объясняющего другому очевидные вещи, ответила Лиля.

 – И он волнуется. Я наблюдала за ними через камеры. Володя боялся оставить ее одну. И она тоже боялась остаться одна. Но Ольга из тех женщин, которые так привыкли рассчитывать лишь на себя, что не примут помощь, даже умирая.

– Но ты же не могла не думать о том, что мы останемся наедине? – лукаво уточнил Долгов.