Добровольно проклятые

– Ладно-ладно, хватит, – рассмеялся он, отстраняя Карела.

Его брат, пребывавший, как всегда, в игривом настроении, кинулся заодно и к Ване с такими же объятиями, видимо, чтобы не обижать его, но тот предостерегающе поднял руку и отрывисто заявил:

– Даже. Не думай!

Карел притворно вздохнул, нарочито манерно поправляя волосы и бросая на Ваню томный взгляд. С самого начала он делал вид, что высокий крепкий зеленоглазый блондин покорил его сердце. Сколько в этом правды, а сколько – шутки, знал только сам Карел.

– Прости, перепутал тебя с сестрой, вы ведь так похожи, – хмыкнул он. – Кстати, где она?

– Осталась в Питере, – тихо объяснил Нев, делая шаг из-за спины Вани и протягивая Карелу руку для приветствия. – Кто-то должен оставаться в конторе на случай другого расследования. Владимир Дементьев внезапно запросился в отпуск, а оставлять Константина одного было бы неправильно.

– Понятия не имею, кто все эти люди, – отмахнулся Карел. – Но жаль, я думал, повеселимся все вместе, как в прошлый раз.

– Повеселимся? – переспросил Войтех, осуждающе глядя на брата. – Я думал, человек погиб.

– Да. Но какое веселье без ощущения смертельной опасности, нависшей над всеми нами?

На этот раз к укоризненному взгляду Войтеха присоединилась и Саша. Карел махнул рукой, как бы говоря: «Да ладно вам, я просто дурачусь, не плакать же теперь».

– Идемте, – велел он, поворачиваясь к выходу и водружая на нос солнечные очки, поскольку на улице вовсю светило солнце.

– Одна? – удивился Войтех. – Ты арендовал мини-вэн? Или целый автобус? Что именно могут не хотеть ставить на парковку аэропорта?

– Увидишь, – хмыкнул Карел. – Думаю, там до сих пор тусит половина местной службы безопасности. И да, я не арендовал эту крошку. А купил ее.

Войтех, Саша и Нев заинтригованно переглянулись и последовали за Карелом. Только сонный Ваня не проявил никакого интереса к обсуждаемому транспортному средству: ему было решительно все равно, на заднем сиденье чего дрыхнуть.

Он шел, глядя прямо перед собой, и последними словами ругал себя за то, что до сих пор иногда позволял друзьям взять себя «на слабо».