Дневник пакостей Снежинки

Западный производитель теперь присылал отчисления от продаж вдове, ее признали единственной законной наследницей. Алевтина стала учиться жить без любимого. Вроде все постепенно наладилось. Зиновьева вела тихую жизнь. И вдруг…

Совершенно неожиданно к Алевтине домой пришла дама неопределенного возраста и заявила:

– Я Светлана Федоровна Шереметова, мать Алексея.

Алевтина, человек вежливый, впустила незнакомку и сказала:

– Мой супруг сирота. Его родители давно скончались.

– Да ну? – воскликнула Светлана.

– Хорошо, – согласилась Аля, но тут же отправила Липе эсэмэс: «Срочно сюда».

Конечно, у Олимпиады был ключ от половины подруги. Когда Липа вошла в гостиную, она увидела ошарашенное лицо Алевтины. Зиновьева сказала:

– Светлана Федоровна, познакомьтесь с моей сестрой.

– Прекрасно, – отрезала гостья, – надеюсь, она будет более понятливой, чем вы.

– Начните, пожалуйста, рассказ заново, – прошептала Аля.

– Я не привыкла работать заезженной пластинкой, – выпалила гостья, – обычно один раз рассказываю.

Дама начала повествование, Липа лишилась дара речи. Аля схватила подругу за руку, она тоже чувствовала себя хуже некуда. Она прожила с мужем не один год, но выяснилось, что супруг почти ничего не рассказал ей о себе.

Оказывается, родители Алексея на момент его свадьбы с Алей пребывали в добром здравии. Отец, правда, вскоре умер. Но Светлана Федоровна до сих пор отлично себя чувствует. Она принесла семейный альбом, продемонстрировала снимки со словами:

– У вас не должно возникнуть подозрения, что я мошенница, поэтому посмотрите фотографии.

– Я изобретаю гениальную вещь.

Константин Сергеевич, отец Алеши, по врачам с ним ходил, думал, что у сына болезнь какая-то. Нет. Он был здоров. Характер оказался дурной. В спальне у себя порядок наводить запретил. Один раз я подняла с пола скомканные листы бумаги и выкинула.