Дневник пакостей Снежинки

Рядом с Черри гарцевала Мафи. А мопс Хуч восседал на коленях у Нины, которая держала в руке нечто странное. Я присмотрелась и поняла: няня вооружена палкой от швабры, к которой привязан ярко-красный пояс от моего нового, ни разу пока не надеванного платья.

– Дашенька, – закричала Нина, – вы же помните, как Дениска объяснял: стульчик экспериментальный, впереди есть кольцо, к которому надо привязывать собачью упряжь. Я нашла его!

– Кого? – выдохнула я.

"– Колечко! – с восторгом пояснила Нина. – Сделала эти… забыла, как правильно их назвать… э… лямочки.

– Зачем вам Хуч? – задала я абсолютно нелепый в данной ситуации вопрос.

– Ну не оставлять же его одного дома, когда остальные в магазин подались. Мопс будет нам завидовать, – объяснила Нина. – О! О! О! Дашенька! Пока вас не увидела, совсем позабыла названия элементов упряжи. Но я-то их знала. Мой цыганский барон вечно лошадей крал.

Нина на секунду умолкла и опять зачастила:

– Вспомнила все! Подбрюшник, супонь, гужи, чересседельник, шоры.

Я привалилась к забору, а няня все говорила:

– Оглобля, постромки, подпруга, вожжи, седелка, кольцо шлеи… И еще тьма всего. Поверьте, собаки запряжены по всем цыганским правилам! Мы выехали и сейчас помчимся. Смотрите! Летим мухами! Все английские верховые рядом с нами ничто.

Нина залихватски свистнула и взмахнула палкой от швабры. Пояс от моего платья взлетел, упал и легко коснулся спины Афины.

Собакопони чуть присела и рванула вперед! Мафи понеслась рядом, Черри тоже не подвела. Тройка собак полетела вперед.

– Хуч! Держись! – завопила няня, проносясь мимо меня, остолбеневшей от увиденного.

Мопс гордо восседал на коленях специалистки по воспитанию младенцев, его уши трепал ветер.

Я обрела дар речи:

– Нина, вы…

Договорить: «С ума сошли, немедленно вернитесь, вдруг упадете», я не успела, до меня долетел голос няни:

– Дашенька! Я счастлива у вас работать, вы такая умная, красивая, потрясающая.

Собаки завернули за угол, я молча пошла к дому. Когда Нина вернется назад с хлебом, я не назову ее безумной. Разве можно считать сумасшедшим того, кто вами восхищается?"