Дитя подвала

 – Какое-то туповатое имя, не находишь? Как у коровы. Почему, к примеру, не Груня?

– Перестань.

– Ладно, извини.

Помолчав, Сергей добавил, не глядя на женщину:

– Я все-таки допускаю крайний вариант развития событий. Мы все не вечны, в конце концов. Если все же произойдет непоправимое, у меня к тебе просьба…

– Конечно.

– Ты помнишь, несколько лет назад я держал в «Логове» одну девку? Кажется, ее звали Галей…

– Помню, – сухо отозвалась Мария. – Встречаясь со мной, ты параллельно развлекался с ней. И она вроде даже залетела от тебя, да?

– Да.

Мария глубоко вздохнула, а Сергей продолжил с отрешенным видом:

– Она сбежала. Я понимаю, тебе тяжело это слышать, но ты мне должна пообещать, что, когда все уляжется, ты попробуешь найти ее. У меня есть все основания полагать, что эта женщина родила ребенка. Моего ребенка, понимаешь? Если найдешь моего малыша, не дай его в обиду[8].

Мария положила руку на колено Сергея."

"– Хорошо. Если ты будешь от этого хоть чуточку себя лучше чувствовать, то я тебе обещаю это.

– Вот ключи от «Логова», – произнес Малышев. Он протянул ей звякнувшую связку с брелоком в виде замусоленного футбольного мячика. – А теперь иди, мне пора домой. Вероятно, в эту минуту под мою дверь кладут посылку с рукой моего сына.

– Ты похож на тень, – тихо сказала Мария, убирая ключи в сумочку. – Я смотрю в твои глаза и вижу кладбище. У тебя дергается веко. От тебя пахнет смертью, Сережа. Мне страшно.

Малышев молча обнял ее.

– Может, я никуда не поеду? – всхлипнула она. – Мы вместе разделаемся с этой падалью, что преследует твою семью. А когда все уляжется, завяжем со всем этим. Ведь рано или поздно все вскроется! Давай зальем цементом все подвалы «Логова» и забудем его, как страшный сон…

Сергей отстранился от женщины и медленно покачал головой.

– Нет. Эту войну я начал, я ее и закончу. А насчет залить цементом «Логово»… тогда это уже буду не я. Ты думаешь, мне не страшно, Машуня? Мне офигенно страшно.

– Поцелуй меня, – попросила Мария, и Сергей скользнул языком по ее теплым губам.

– Не бойся, – сказал он, подмигивая. – Я тебя еще обязательно трахну… на чьем-нибудь остывающем трупе.