Дитя подвала

Перед этим Малышев с пугающим безразличием рассказал ей о вчерашнем происшествии.

– Все зашло слишком далеко, – ответил Сергей, выдержав паузу. – Если Артур мертв, то дальнейшие телодвижения ни к чему. Мне остается только ждать, когда придут за мной. Впервые в жизни я чувствую себя мишенью в тире.

– Но ведь ты можешь прямо сейчас отправиться к своему начальнику. Уверена, он тебя поймет, вопрос только, как преподнести информацию. А если твой сын еще жив? Судя по записи на фото, что ты мне показывал, его не собираются убивать! Сегодня тебе пришлют руку Артура, а завтра его ногу! И ты будешь спокойно на это смотреть?

– А про свою жену мне тоже следует рассказать? – мрачно усмехнулся Сергей.

Позади послышался рокот двигателей, нарастающий с каждой секундой, и вскоре мимо них с оглушительным ревом пронеслось несколько мотоциклистов. Все как один были облачены в потертые «косухи», на спинах которых пестрели нашивки с изображением оскаленной пасти какого-то гротескного хищника.

– «Северные барсы», – вслух прочитала Мария надпись под мордой животного. – Смотри, сколько доноров поехало…

Она посмотрела на Малышева.

– У меня плохое предчувствие, Сережа.

– Не начинай свое нытье, – хрипло ответил тот. – Я сыт по горло этим дерьмом, копать-хоронить.

– Мне почему-то кажется, что мы с тобой видимся в последний раз, – печально прошептала Мария. Она торопливо потерла уголки глаз, чтобы Малышев не увидел блеснувшие слезы.

– Не кипешуй, подруга, – сказал Сергей и выдавил из себя кривую улыбку. – Я еще спляшу гопака на могилах наших недругов.

Они снова умолкли. Когда впереди заискрились огоньки железнодорожного вокзала, Сергей включил поворотник и припарковался у обочины.

– Зачем ты остановился? – удивилась Мария.

Сергей открыл бардачок, вынув небольшой прямоугольный пакет.

– Теперь слушай меня внимательно. Здесь билеты до Иркутска, поезд через сорок минут. У тебя будет новый паспорт, дорогая.

– Сережа, не надо…

– Не перебивай. Будешь там, пока не уляжется шумиха. Три месяца, полгода – не знаю. Обо мне на время забудь, я сам на тебя выйду.

– Мила, – протянула Мария.