Дитя подвала

Природа постаралась спрятать доступные клинку зоны, которые могли бы вызвать шоковую боль. А следовательно, главная задача – выведение из строя конечности при массовой кровопотери.

Артур замахнулся ножом, но отец вновь увернулся, стремительно нырнув под руку сына. Оказавшись сбоку, он легонько ткнул клинком в плечо сына, и тот дернулся, как от разряда электричества. На футболке начало расплываться багровое пятно.

– Запоминай, – проговорил Сергей, бесшумно отступая назад. – Прежде всего – кисти рук. Как только у твоего врага польется кровь, нож будет скользить в пальцах, и ему будет трудно удержать его.

Артур внезапно обмяк и, пошатываясь, побрел к воде.

– Я не закончил, – сухо произнес Сергей.

Парень выронил нож и сел, тупо глядя перед собой. Футболка медленно окрашивалась кровью.

Малышев презрительно скривил губы:

– Не бойся. Все твои царапины поверхностны и совершенно неопасны для жизни. Чтобы ты знал, несмотря на то, что тело человека кажется хрупким, на самом деле оно весьма жизнеспособно. Оно будет жить даже при удалении желудка, селезенки, более 70 % печени, более половины кишечника, одной почки… и даже гениталий.

Артур молчал, ссутулив плечи.

– Вставай, – велел отец, подходя к нему. – Кстати, у тебя снова клю…

Он не успел закончить, согнувшись от удара толстым концом удилища в пах, который внезапно нанес ему Артур. Дыхание у мужчины перехватило, в нижней части живота горячей ртутью растеклась боль, и он хрипло выругался.

Через секунду Артур взвился, словно распрямившаяся пружина, и остервенело впился зубами в запястье отца.

"Не теряя времени, Артур подхватил раскладной стул и с силой швырнул его в отца, целя в голову. Буквально в последнее мгновение Сергею удалось блокировать удар правой рукой. Тем не менее ножка стула больно стукнула его по тыльной стороне ладони, и она сразу же онемела.