Деривация.

На четвертом этаже был большой стол, на котором расстелили отпечатанную на плоттере карту, на которой были нанесены задачи отряда и положение противника. Гранатами прижали края. Ни о каких взаимодействующих силах карта не говорила, так как положение своих войск наносить на карту запрещалось.

— Я буду рисовать по памяти, — сказал Чинар. — Итак, шестой отряд Колмыкова идёт вот здесь. Хезболла — здесь и здесь. КСИР — вот по этой дороге, потом сюда и сюда. С юга мы имеем батальон сирийцев где-то между нами и аэродромом, но они встали, и воевать дальше не будут — у них обед.

На аэродроме — десантная бригада, но они там уже год сидят, и думаю, что на рывок не способны. Хезболла им там в помощь, но помощи от них ждать не придётся. Итого в активе мы имеем только Цунами и то количество снарядов, которое у него припасено на огневых позициях. Авиация нам здесь, конечно, поможет, но целей для неё достойных пока тут нет.

— Если духи сейчас попрут не по острову, а по вот этой улице, — Паша ткнул в карту винтовочным патроном, который уже некоторое время для успокоения крутил между пальцев, — они выходят прямо на нас, отсекая от нас Борзова.

Славке с его места эта улица не видна…

— А Бушуеву? — спросил Чинар.

— Когда он сидел на прежнем месте, оттуда было видно всю улицу…

— Ну, и? — подполковник вопросительно посмотрел на Пашу.

Шабалин схватил рацию:

— Буш, собирай манатки, и возвращайся на прежнее место.

— Мы тут отлично расположились, и мосты хорошо видать…

— Ты меня услышал?

— Есть, принял.

— Жду доклада со старого места.

— Есть, выполняю.

Шабалин провел носиком пули по карте:

— До поворота улицы от старой позиции тысяча двести метров. Из АСВКМ он сможет простреливать улицу практически на всём протяжении. Для нас до поворота — восемьсот. Я их тоже смогу прямо отсюда валить.

— И заставим их идти дворами, — сказал Барченко. — Что тоже не есть гут.

— Пехота пойдёт дворами, — согласился Паша. — Но технику мы им здесь не пустим. Хорошо бы здесь затор устроить, да дорога широкая, не получится…

— Толян, — крикнул Барченко.

— Я, — отозвался спецназовец.

— Неси сюда ЛПР. Сам. Ты мне нужен!

Пока Ерофеев ходил за прибором, стоящим на шестом этаже, Барченко пояснил:

— Мы сейчас на улице создадим два-три рубежа заградительного огня…

Прибежал Ерофеев с треногой и прибором на ней. Барченко приступил к работе по подготовке данных для передачи их начальнику артиллерии.

— Как у нас дела? — спросил Толя.