Деривация.

Где-то далеко в пустыне, на огневой позиции гаубичной батареи, одно орудие выбросило снаряд по заданной траектории. ОФС упал метрах в ста от расчетной точки. Барченко доложил результат. На батарее внесли поправку и дали еще один выстрел. Второй упал на дорогу между двумя мостами — примерно туда, куда и требовалось. Пристрелка закончилась.

— Обожди пока, — попросил Чинар. — Сейчас они там накопятся…

— Жду, — согласился Цунами. — Пусть копятся. Взрыватели ставлю на осколочный.

— У нас Агапов погиб, — сообщил Барченко.

— Уже прошло сообщение, — ответил артиллерист. — Печально всё это.

— В общем, мужики, нам здесь сейчас будет не сладко, — сказал Чинар. — Прошу нас не оставлять без внимания.

— Ты только на себя огонь не вызывай, — предостерег Цунами. — Не хочу своими руками друга убивать.

— А ты и знать не будешь, куда стреляешь, — с циничной усмешкой сказал Барченко. — В блохастых, или в меня.

— Вернешься, — сказал Ермаков. — Я тебе за такие слова морду набью. А за генерала и пацанов они сейчас у меня там все ответят…

— Вернусь — набьёшь! — согласился Чинар, и увидев появление на рубеже заградительного огня нескольких боевиков, скомандовал: — А теперь, двадцать снарядов, залпами — огонь!

— Ну, принимай! — крикнул в эфир начарт."

"В течение минуты пространство между двумя мостами превратилось в зону сплошного поражения: в облаках серо-желтой пыли и черного дыма мелькали вспышки разрывов, уничтожающие всех, кто оказался в это время за двумя подбитыми БМП и несколькими хилыми постройками.

— Хорошо зашло, — резюмировал Паша, наблюдая накрытие в бинокль.

На Барченко вышел Сомов и виноватым тоном, нехарактерным для него, спросил:

— Чинар, ты же понимаешь, что мы не можем оставить игиловцам останки наших товарищей…

— Товарищ генерал, я всё понимаю, — бодро ответил Барченко.

— Тебе надо продержаться до подхода резервов.

— Будем держаться столько, сколько надо, — ответил подполковник.

Паша, услышавший разговор, побагровел: он уже думал об этом, но сейчас его мысли материализовались в полученный приказ — стоять насмерть, охраняя погибших.

Чинар посмотрел на Пашу:

— Вот и всё, товарищ капитан Шабалин. Стоим до подхода резервов. Или, говоря по-русски, стоим навсегда. Ибо резервов, которые смогли бы сюда дойти, в группировке, похоже, нет.