Деривация.

 — Ствол-то короткий…

— Корень у тебя короткий, — съязвил Паша. — Я же видел, как ты спуск дергал! Тренируйся, и всё у тебя получится.

С других учебных мест стали раздаваться выстрелы и Паша поспешил уйти с линии, чтобы не оглохнуть, так как он был без наушников. Неподалёку от «килл-хауса» на земле стоял стол руководителя стрельб, и Паша направился туда — на столе он узрел термос. Где-то в рюкзаке у него были бутерброды, наскоро собранные им ранним утром, и с хозяином термоса можно было составить неплохую компанию.

Хозяином термоса оказался старшина роты, который тут же налил своему командиру полную пластиковую кружечку и выразительно посмотрел прямо в глаза:

— Говорят, кофе с коньяком очень хорошо в организм заходит…

Паша усмехнулся. У него уже были свои виды на подаренную бутылку, но с другой стороны старшина тоже был при делах, и наверное, послать его было бы неправильным. Но и пить с подчиненным — не первое дело.

Все же Шабалин достал бутылку и плеснул коньяка в свою и во вторую кружку, которую Максим тут же заполнил горячим кофе.

— Спасибо, тащнант…

— Должен будешь, — кивнул Паша.

Подошел руководитель стрельб подполковник Валера Федяев, с большой красной нарукавной повязкой и «Кенвудом» в нагрудном кармане бушлата.

— Угощайте, — он кивнул на термос.

Максим стал наливать кофе, а Паша спросил:

— В кофе добавить, товарищ подполковник?

— А ты как думаешь? В такой-то холод… — улыбнулся заместитель командира бригады морской пехоты по боевой подготовке.

Шабалин достал бутылку и налил в кофе от души.

— С пятой бригады вчера на югах снайпер погиб, — куда-то в сторону сказал Федяев. — Пара вышла на оказание садыкам огневой поддержки при подготовке наступления. С одной огневой позиции они выполнили три результативные стрельбы. По докладу наблюдателя, снайпер поразил тринадцать целей, после чего по позиции снайперов был произведен пуск «Джавелина». Наблюдатель успел спрыгнуть в пролет здания на этаж ниже, снайпер замешкался, и его накрыло взрывом.

— А чего же они с одной позиции работали? — со злостью спросил Паша.

— Увлеклись, — подполковник сплюнул в сторону. — Обалдели от своей неуязвимости и вседозволенности.

— Бывает, — Паша пожал плечами, стараясь показать своё безразличие к жизни и некую браваду перед смертью, но тут же пожалел об этом.