Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

Он-то откуда здесь взялся? Тоже болел? Но Сеттар никогда бы не оставил нас наедине.

— Пи-и-ить! — сначала о насущном, об остальном подумаю потом.

— Несу, не трусь! — хохотнул Тьери и приподнял мне голову.

Живительная влага коснулась губ. Я сделала жадный глоток и закашлялась.

— Совсем ты, Вал, пить не умеешь. Давай попробуем еще глоток, а теперь еще… Умница…

Вода проясняла сознание, но не спасала от боли. Наоборот, та становилась сильнее, острее, и терпеть ее не было сил.

— Ри-и-ил, — выдохнула из последних сил.

Сознание снова балансировало на грани, хотелось забыться, уплыть туда, где не терзает голодная боль. Мне нравилась эта идея. Расслабилась, перестав сопротивляться, и вдруг услышала испуганное:

— Нет, Вал, даже не думай! Ты должна жить! Жить, понимаешь? — Рил протирал влажной тряпицей мое лицо. Стало немного лучше, но дышала я все равно с трудом. И грудь горела. Да, именно так, как тогда, когда Эммерс отдалился от меня.

Рилу я действительно верила, поэтому честно простонала:

— Да-а-а! Только давай будем разбираться потом, а сейчас, пожалуйста, позови Эммерса. Мне так больно!

И я всхлипнула. Теперь печать Малха терзала грудь, а слезы жгли глаза.

— Не плачь, Вал! — в отчаянии взмолился Тьери. — Дался тебе этот демон! Как будто рядом с тобой никого достойнее нет. Стоит только хорошенько присмотреться…

— Мне он нужен, понимаешь? — Рыдания рвались наружу, мешая дышать, смешиваясь с болью в теле и звоном в ушах…

— Но почему, Вал? Чем я хуже?

Малх! Да о чем он?

— Сеттар для меня единственный.

Приступ боли скрутил так, что говорить больше не могла. Я выгнулась и закричала, чтобы хоть как-то выплеснуть то, что рвало на части, перемалывало, калечило…

— Как же с вами, огневиками, трудно! — вздохнул Тьери. — Одна и та же песня: что с высшими, что с людьми.

— Не могу-у-у-у-у… — завыла я. Боль немного отступила, но все еще причиняла немалые страдания.

— Почему? — искренне удивился Рил.

И тут я распахнула глаза. Мы находились в какой-то пещере. Кругом блестели, двигались, моргали, крутились странные приборы. А надо мной склонился испуганный Тьери.