Чудские копи

– Гроза идет? – Он попытался рассмотреть в небе звезды, однако свет фонарей и костер слепили.

– Нет, Глеб Николаевич, прогноз на ночь хороший! – бодрился управляющий. – Без осадков, температура плюс семнадцать...

– Откуда же шаровая молния, Воронец?

– Здесь это бывает. Железные горы кругом...

Балащук сунул телефон в карман и сел к огню. Писатель уже спал, уронив голову на грудь, отчего мясистое лицо побагровело еще сильне, а тяжелая челюсть отвисла, рот открылся и посинели губы – мертвец, но налитый до краев, черненый серебряный стаканчик держал крепко и ровно, как по уровню.

Бард вдруг запел надрывным, незнакомым голосом.

И снова с нуля да по лестнице дней

Опаснее яда, темнее теней.

Мне рваться наверх в безликий парад,

Расталкивать всех и бить наугад.

И, зная, что есть за тучами свет,

Совсем не жалеть потерянных лет,

Не дергать стоп-кран, не чувствовать боль,

Не падать от ран, не прятать любовь!

Не прятать любовь!

Из последних сил над пропастью лет лететь и лететь.

Все, что я любил, того больше нет, и хватит жалеть.

Я глаза открыл, и сердце во мне забьется вот-вот,

Я уже ступил полшага назад, две жизни вперед.

Балащук не уловил момента, когда свет погас и на горе, поскольку смотрел в огонь и отвлекся, но когда поднял голову, то ничего, кроме непроглядной тьмы окрест костра, не обнаружил. Словно все: гостиничный поселок внизу, канатные дороги, гаражи с кабинами, рестораны, кафе и прочие постройки, – короче, вся могучая и гордая инфраструктура горнолыжных трасс никогда не существовала, впрочем, как и такая мелочь, как фонари охранного освещения, подсветка стартовых площадок и совсем уж пустяковые декоративные светильники.

Из тьмы высунулся официант и упредил вопрос:

– Это у нас бывает... Сказали, шаровая молния. Сейчас я свою станцию запущу, – и растворился в непроглядной бездне.

Тьма смирила и барда – гитара замолкла, песня осталась недопетой.

Глеб позвонил управляющему вниз и велел немедля запустить резервный источник питания, но услышал в ответ нечто невразумительное:

– Дизель работает... Энергия, напряжение... Ищем электрика и обрыв... Что-то сгорело или отсырело...

– А мозги у вас не отсырели? – взревел и осекся Балащук. – Вы что там, надрались?!

– Я на пульте управления стою! – клятвенно сказал Воронец. – Исправим!..

Шутов проснулся, закрыл рот и позрел совершенно трезвым взглядом.