Чудские копи

Орсенька вдруг валяную шапку свою раскатал и лицо ею покрыл.

– Как пройдем поворот, чальтесь по правую руку."

"Ушкуйники ничего не ведали, и посему глаз никто не прятал. Выгребли за поворот, пристали к берегу да в тот же миг на сушу устремились, ибо весь этот срок земли под ногами не чуяли. И давай бегать, прыгать, ровно дети малые, и костры разводить.

– Зришь ли курган? – спрашивает вожатый.

Опрята головой повертел – вроде ровно кругом. Мелколесье, марь чуть вдали виднеется, подмерзшая и снегом присыпанная.

– Не зрю...

– Ты взор-то подыми! – рукой указал, а сам в другую сторону отвернулся.

Он глянул вдаль, и впрямь: на окоеме, версты эдак за три, ровная строчка леса вдруг вздыбилась вчетверо да так и замерла, словно одинокая волна.

– Сие и есть погост чудский, – вымолвил Орсенька. – Глядите, коль не страшитесь. Меня же оторопь берет. Уж лучше я на другую сторону переправлюсь да вас поджидать буду.

Сел в ушкуй, оттолкнулся от берега и поплыл за поворот.

Тут и настал час, когда след было ватаге слово сказать, за какой добычей привел их в столь далекие земли.

– Путь в Тартар тяжек был, братья, – молвил он ватаге. – Да зато добыча ныне легкая. Станем мы клады копать в курганах чудских. Народец сей несметными богатствами владеет, да цены им не ведая, в могилы зарывает. Будет вам довольно и злата и серебра себе, детям и внукам. И еще правнукам достанется.

– Добро, Опрята! – загудели хором вдохновленные ушкуйники.

И было за заступы взялись, однако остановил их воевода.

– Чудские клады страшным заклятьем закляты. Всякий, кто приблизится к погостам их, ослепнет и шерстью обрастет, подобно зверю. И сей рок падет на род его. Надобно прежде чары белоглазых снять.

Хоть и отважными были ватажники, однако суеверными, враз ярый порыв свой смирили.

А Опрята плащ скинул, дабы не цеплялся за кусты, поддернул голенища сапог, но и шагу не поспел ступить, как Феофил вперед забежал, воздел крест железный, наставил на курган и, с духом собравшись, пошел прямицей.