Чудовище без красавицы

Я думала, мальчик зовет Марью Михайловну.

– А ребенок пытался сообщить, кто его хотел убить! Потом явился Павел…

– Кто?!!

– Павел Федулов.

– Так его посадили! – лицемерно удивилась я. – Мужика отпустили, поняв, что кто-то его просто подставил. Правда, попросили никому не сообщать об освобождении. А он сопоставил кое-какие факты и явился ко мне с заявлением: героин подсунула теща, больше некому. Кстати, он сослался на тебя, якобы ты посоветовала ему ко мне обратиться…

– Ну, – забормотала я, вспоминая, как прятала «беглеца» у Барсуковой, – ну…

– А потом позвонил юноша Илья, – откровенно издевался Куприн, – и опять выяснилось, что мой мобильный телефончик дала некая дама Виола, сотрудник органов… Странно, однако! Кстати, Марью Михайловну мы так и не нашли, никто не знал, что у нее есть домик в Подмосковье, а на Монте-Кристо вышли через тебя, так что прими мою благодарность.

– Смеешься, да?

– Нет, правда, спасибо, – сказал Олег и замолчал.

– Нет!

– Что еще?

– Так куда подевались полмиллиона долларов? Они же не могли испариться?

– Естественно, не могли, – вздохнул Олег, – а ты вспомни, кого встретила в квартире Федуловой, когда по просьбе Марьи Михайловны пришла за чемоданчиком?

– Мне открыла дверь уборщица, такая тетка, которая убирает места преступлений, вот не помню имени… Я еще удивилась, что ее одну в квартире оставили.

– Ага, – кивнул Олег, – Лидия Ковригина. Марья Михайловна хоть и гадина, но сама отмывать ковер от крови воспитанной ею девушки не смогла. Знаешь, и у жабы случаются нервные припадки.

Лидия живет, вернее, жила с ней в одном подъезде, Марья Михайловна частенько общалась с ней… Милой бабуле и в голову не могло прийти, что соседушка проявит любопытство и упрет деньги. До этого момента Лидию характеризовали как исключительно честную даму, но, очевидно, сумма оказалась слишком велика, и Ковригина засунула пачки к себе в сумку, а чемодан набила вещами Никиты.

– И где Ковригина?

Олег развел руками:

– Ищем, пока безрезультатно.

Я посмотрела в большое окно. Мимо закусочной текла толпа, занятая своими делами.