Бог Ярости

— Эй, Лэн?

— Мне не нравится этот тон. Что?

— Раз уж мы делимся своими чувствами…

— Господи, нет. Пожалуйста, нет. В чем дело?

— Думаю, ты уже знаешь, поскольку, ну, ездил в Штаты, и Николай тоже был там… Дело в том, что я люблю его и хочу быть с ним. Если он мне позволит, — последнюю фразу я произношу так быстро, что не уверен, слышит ли он ее, а если слышит, то понимает ли хоть слово из того, что я сказал.

— С какого хрена он тебе не позволит? — он высокомерно задирает нос. — Крестьянин должен почитать тебя и поклоняться тебе в ноги за то, что ты даже посмотрел в его сторону.

— Ты… ты не против?

— Мне не нравится мысль о том, что кто-то заберет тебя, тем более этот отвратительный грубиян, но, думаю, ради тебя и Мии я могу попытаться вытерпеть его.

— Спасибо, — мое сердце бьется быстрее. — Несмотря на его жестокую внешность, в глубине души он плюшевый мишка, знаешь ли. Золотистый ретривер насквозь. Он очень ласковый, вежливый и заботится о том, чтобы мне было удобно и хорошо."

"— Какого рода вуду он использовал на моем помешанном на контроле брате? И главное, почему это должен был быть именно он? У тебя аллергия на насилие, и я уверен, что он безграмотный.

— Лэн! Я хочу, чтобы ты знал, что у него средний балл 4,15. Не смейся больше над его интеллектом, иначе я буду очень сердит на тебя.

— Господи Иисусе. Ты защищаешь его?

— Привыкай к этому. Я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще оскорблять его.

— Вау. Ладно. Расслабься. Это отвратительно.

— Нет. Смирись с этим, — мое хорошее настроение медленно угасает, когда я прочищаю горло.

— Нет необходимости. Он был со мной и сейчас ждет возле твоей палаты, как хандрящий придурок, — он встает. — Я приведу его.

Огонь охватывает мою грудь, и по какой-то причине мне трудно сглотнуть, но я все равно киваю.

Даже если это ноющее чувство остается.

Что, если он не хочет меня видеть? Что, если Лэн заставит его?

Мой брат останавливается в дверях.

— Еще кое-что.

— Да?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты оседлал этого ублюдка.

Я кривлю губы в улыбке и качаю головой. Лицо Лэна вытягивается, и он выглядит так, будто находится на грани сердечного приступа.

— Еб твою мать! — он распахивает дверь и кричит: — Николай, ты, гребаный дрочила, иди сюда.

Начинается какая-то суматоха, и я пугаюсь, что они дерутся. Я встаю с кровати и хватаю капельницу, но прежде, чем успеваю пошевелиться, в мою комнату вваливается нечто большее, чем жизнь.