Бог Ярости

После того как он положил трубку, я сверяюсь с картой, которую он мне прислал, и вхожу в дверь больницы.

Рука ложится мне на плечо, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Лэндона, который смотрит на меня суровыми глазами.

— Что бы ты ни делал, я хочу участвовать.

Грейс живет в гламурном районе Сент-Джонс-Вуд, где полно гребаных камер и частных охранных предприятий. Именно поэтому папа настоял на том, чтобы мы подождали, пока его знакомые не возьмут все под контроль.

Когда мы получаем разрешение, папе, Лэндону и мне даже не приходится прятаться.

Вводим код и сразу же входим внутрь.

Мое горло сжимается от отвращения, когда мы входим в ее гостиную, где было снято это видео. Диван и декор изменились, но это все то же отвратительное место, где она украла кусочек моего цветка лотоса.

Пришло время вернуть его.

Лэндон, должно быть, чувствует то же самое, потому что издает рычание, сжимая кулаки.

Из спальни до нас доносится шум: вещи опрокидываются, в воздухе звучат проклятия.

Отец стоит в дверях и кивает нам.

— Идите, занимайтесь своими делами. Я буду здесь.

Я резко киваю, без слов благодарный за то, что он мой отец. Не многие поощряют убийственные идеи своих детей или их потребность в мести.

Мой отец, Кайл Хантер, самый престижный снайпер, с которым вы когда-либо сталкивались, подкармливает мои наклонности самыми здоровыми способами.

Мы с Лэндоном молча движемся туда, откуда доносятся звуки. Грейс, кажется, не замечает ни нас, ни глубокой чертовой ямы, которую она сама себе вырыла.

Она собирает чемодан, запихивает туда одежду вместе с вешалками и ругается, когда они не вмешаются. Красный атласный халат прикрывает ее тело, а лицо без макияжа показывает, что под ним скрывается гребаное чудовище.

Лэндон входит в дом, засунув обе руки в карманы и насвистывая.

— Куда-то собралась, Грейс?

Она дергается, сбивая огромный чемодан с кровати.

Ее карие глаза-бусинки расширяются, когда она смотрит на нас, ее взгляд мечется между нами.

— Что… как вы попали…?

— Это неважно, — Лэндон хватает ее за волосы, и она вскрикивает. Хорошо, что она богата и может позволить себе квартиру со звукоизоляцией. — Важно то, что ты сделала с моим братом. С моим. Гребаным. Братом!

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь. Лэн, отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

— Хорошо. Через минуту будет гораздо больнее, ты, никчемная сука!

— Лэн… пожалуйста… — ее голос ломается, в глазах стоят слезы.

— Слишком рано умолять.