Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Грудь тяжелеет, соски раздражает тонкая ткань хлопкового бюстгальтера.

Раздвигает кончиком языка губы, врывается в мой рот на моменте, когда я пытаюсь глотнуть воздуха. Он не целует, он вылизывает, проходится по небу, по языку. Толкается им так глубоко, словно пытается изнасиловать мой рот.

Наказывает, подчиняет. Не позволяет оставаться в его руках замороженной статуей. Позже я наверняка буду собой недовольно, но сейчас поддаюсь навстречу его губам, сплетаю наши языки, ловлю его тихий хриплый стон.

— Горячая сладкая девочка, — оттягивая нижнюю губу, всасывает ее в рот.

"Свободная рука ложится мне на живот, ползет вверх, задирая кофту. Оставляя на коже невидимые ожоги, он включает все точки в организме отвечающие за возбуждение. Дергает чашечки лифчика наверх, сжимает в руке полушарие груди.

— Не вырывайся, я только немного поласкаю, — рычит в губы, когда я накрываю его пальцы, пытаясь их остановить. — На прикосновения был уговор, — жадно впивается в основании шеи, не желая слушать протестов.

Я хотела бы возмутиться, но Демон так виртуозно играет на моей чувствительности, что я забываю обо всем.

Целует шею, с рыком прикусывает кожу, оставляя на ней следы, будто ставит метки. Без внимания не остается вторая грудь. Его язык добирается до моего уха. Закусываю губу, пытаясь проглотить стон.

В его объятиях я перестаю принадлежать себе. Сжимаю бедра, потому что там становится влажно и горячо.

Может, когда-нибудь я пойму, почему тело так остро реагирует на его близость. Верила бы в реинкарнацию, подумала, что в прошлой жизни мы были связаны с Демоном. Где-то я знатно нагрешила, что в его лице последовала карма.

Кресло неожиданно опускается, хватаюсь за плечи Демьяна, столкнувшись с ним взглядом.

Рука с груди ползет вниз, ласкает плоский живот. Приятно, но не так волнующе. Хочется попросить его пальцы вернуться к чувственным соскам.