Богатый. Свободный. (не) Мой

Многие говорили прямо в лицо: ""Если бы ты захотела, то твои долги погасили бы за один день"". Говорили, что я зря трачу время на мальчишку, когда все мои желания могут исполнится, стоит лишь щелкнуть пальцами.

Те, кто говорили мне это, ошибались. Я не была дурочкой. Я не хотела становится для мужчин резиновой куклой, пусть дорого стоящей и красиво наряженной, но игрушкой. Я видела, как относятся к тем, кто решил пойти по этому пути. Эти девочки для богатых мужчин – они даже не люди. Именно куклы. Не имеющие права выбора, боящиеся рассердить покровителя.

И если кукла сломалась, ничего страшного. Ее легко заменить другой. Это же игрушка. Ей не больно.

Я такой быть не хотела. Меня Матвей приучил к другому. И пусть он еще мальчишка, но я его не променяю ни на один ""денежный мешок"". А все, что нам потребуется, мы заработаем.

– Не за просто так, – наконец, заканчивает он свою мысль.

И делает попытку приблизиться. Еще и руку тянет.

Резко встаю с кресла.

Пора заканчивать выступление этого шапито.

– Нет, спасибо. Не нужно платить за меня несуществующую неустойку. И ничего ""просто так"" или ""непросто так"" ты от меня не получишь.

Парень замирает, как хищник перед прыжком. Высокий, спортивный, мускулистый. Я внезапно понимаю, что сглупила. Надо было уйти под благовидным предлогом. А я....

На мое счастье, возвращается Моргулин.

– Так как, Полиночка, вопрос решать будем? – елейным голосом интересуется, а сам, как сторожевой пес на юношу смотрит.

Дверь директор агентства закрыл лишь наполовину.

– Даже не знаю, Михаил Евгеньевич, – сочувственно тяну, перемещаясь к выходу.

– Ну как же не знаешь, Полиночка? Вот Артем Владиславович готов поспособствовать... твоей проблеме.

Тот, который Артем Владиславович, с интересом следит за мной. Почему-то не мешает.

Уже, взявшись за ручку двери, чеканю:

– Артем Владиславович со своими способствованиями пусть идет на хрен. Вы, впрочем, тоже. Если считаете, что я навредила интересам агентства – подавайте в суд.

Я выскочила за дверь. И повернула ключ, который из нее торчал, запирая директора и молодого человека в кабинете. Была у Моргулина такая привычка. Ключ в дверях оставлять.

Сейчас мне это сыграло на руку. Мало ли...

Насколько хватит у этих двоих цивилизованности.

Лучше не рисковать.

Тем более из-за двери несся визг Михаила Евгеньевича:

– Все, Смирнова, допрыгалась! Ты здесь больше не работаешь! И работу в Москве не найдешь.