Билеты в один конец

И не могу понять, почему он так резко туда сорвался. Или это было запланированное путешествие? Мы ведь не обсуждали его планы. А может, он напоследок посещает какие-то свои любимые места?

Только сейчас осознаю, что хороший секс, может, и укрепляет союзы, но в целом помогает ли он понять, что у другого на душе? Да никак.

Что, чёрт возьми, происходит у него в голове? И почему я на этом всём так зациклилась? У меня есть ребенок, суд на подходе, с мужем непонятно что, а чем я занимаюсь? Гуглю, где Таранов может закончить свою жизнь?

Глаза не отлипают от экрана телефона и нашей переписки.

И злость пробирает, и отчаяние одновременно. Нехило меня качает на этих качелях. Время до вечера тянется, как улитка, а я так и не решила, писать Таранову или нет. С одной стороны, моя уязвленная гордость диктует свои условия, а с другой – нет у меня сейчас никакой гордости. И какой в ней смысл, если показывать её потом будет некому?

Даже не помню, как до сада дохожу.

– Мам, папа сегодня придёт? – Алиса тянет меня за рукав, когда помогаю ей одеться домой и отвлекаюсь, чтобы достать куртку из шкафа – на улице опять похолодало.

Дочь стоит в розовом платьице с бантами, которые растрепались, хотя я туго заплетала их утром.

– Не знаю, – поправляю ей воротничок. – Скорее всего, нет.

Вспоминаю, что Толя собирался на дачу, а я всё же ответила ему категоричным «нет».

– Но он обещал! – Алиса надувает губы.

– Обещания иногда не сбываются, – шепчу больше для себя. – Пойдем, солнышко.

Правда, едва мы успеваем выйти, как Толя появляется на пути.

– Таня! Алиса! – выкрикивает он, направляясь к нам. В руках – пакет с плюшевой игрушкой. Еще одной. У нас и так их, черт возьми, слишком много. Но спит Алиса всё равно со своим любимым зайцем.

– Ты разве не уехал? – удивляюсь я.

– Хотел увидеть вас, – делает шаг вперед, и меня накрывает запах его одеколона. Он не такой, как у Таранова, резче. И даже сейчас я опять думаю о Владе. – Ну и на дачу я успею.