Билеты в один конец

Разве это справедливо – что энергичный молодой парень с блестящим будущим вмиг оказался прикован к инвалидному креслу? И ведь часто что-то подобное выпадает на долю самых живых, сильных, светящихся. Вот только – за что?

Усталость предыдущих дней плюс выпитый алкоголь делают свое дело: я засыпаю как по щелчку. И дальше – провал. Сначала – просто темнота. Тишина, как перед бурей. А потом…

Я стою посреди белой палаты. Слишком белой. Глаза режет. С потолка капает вода – кап… кап… кап… А я почему-то в вечернем платье.

Слышу шаги. Оборачиваюсь – и вижу Таранова. Он сидит в инвалидной коляске. Голову откинул назад, глаза прикрыты. Он как проекция того парня из книги.

Я подхожу, трогаю Влада за руку – холодный. Будто неживой.

– Я здесь, – шепчу. – Не надо… пожалуйста, не надо, – повторяю сквозь слёзы. – Не оставляй меня.

Он открывает глаза.

– Ты проспала нашу встречу, – говорит еле слышно.

Я сжимаю его пальцы, но они вдруг рассыпаются у меня в ладонях, как пепел. И тут же вся палата начинает рушиться. Стены трещат, с потолка валится штукатурка, и меня засасывает в какую-то шахту, где мелькают лица – Толя, Лена, Алиса, сама я – с искаженным криком. И вниз, вниз, вниз – на огромной скорости.

От этого и просыпаюсь.

Комната реальна. Подушка мокрая от пота. Сердце долбит в грудную клетку, как птица, мечущаяся об стекло.

Какая же я стала впечатлительная. И нервы – ни к чёрту. Как успокоиться?

Беру телефон, проверяю, сколько осталось до будильника. Ещё два часа. Но не уверена, что засну. И если опять приснится нечто подобное – точно не хочу. Вместо этого иду на кухню, завариваю кофе, открываю окно.

Мысли всякие лезут в голову. И о возрасте, и о Таранове, и об Алисе, и о том, что толком к своим двадцати шести я ничего-то и не добилась.

И ладно бы только это. Но я так хочу к Владу. Хочу, чтобы он написал. Чтобы появился. Но от него ни звука. Ни слова. Не считая того, когда поехал за мной в сад. И то, наверное, как мой адвокат.