Белый шиповник

Выпей отвар ромашки, я прикажу горничной принести тебе. Лежи, я быстро вернусь, моя девочка.

Ковалевская испытывала двойственные чувства. Она тревожилась за дочь, с другой стороны, надеялась, что ей удастся наконец наедине переговорить с Верховским, которого намеревалась встретить у баронессы. Она подошла к кровати и нагнулась поцеловать Надю. Та вдруг порывисто поднялась и крепко прижалась к матери.

– Ну, ну, дружок, не унывай, это не беда, завтра пройдет! – Катерина Андреевна ласково потрепала дочь по щеке.

Ковалевская вышла и села в экипаж.

Натягивая тонкие перчатки, она никак не могла понять, откуда в душе возникло странное беспокойство.

Что-то она увидела, но не поняла. Вот что! Напряженный, непонятный взгляд Нади!

Катерина Андреевна чуть было не повернула назад. Нет, глупости какие-то! Показалось!

Глава тринадцатая

У баронессы Ковалевскую ожидало жестокое разочарование. Верховский прислал письмо с извинениями, принужден заняться неотложными делами. Хозяйка, выразив сочувствие Надиному недомоганию, строго произнесла по-французски:

– Но вы сама, милочка, ведь здоровы? Стало быть, не откажетесь от моего угощения!

Засиживаться в гостях не входило в планы Катерины Андреевны, но и обижать приятельницу не хотелось.

Пришлось остаться, хотя кусок, как говорится, не лез в горло. С каждой минутой тревога Ковалевской усиливалась. Отсутствие Евгения почему-то тоже страшно разволновало ее. Под конец визита бедная Катерина Андреевна уже просто не могла усидеть на месте.

– Вижу, вижу, милая, вы очень обеспокоены здоровьем вашей девочки! Что ж, это святое чувство для матери, не смею более задерживать вас! Передайте Надин, что я желаю ей счастья в браке! – Баронесса расцеловалась с гостьей, и Ковалевская почти бегом бросилась в гостиницу.

В номере оказалось пусто. Катерина Андреевна не поверила собственным глазам. Нади нигде не было. Она уже собралась идти узнавать к портье, куда исчезла русская мадемуазель, как вдруг ее взор наткну лея на конверт. Он сиротливо лежал на столике.

И как она сразу его не приметила? Ковалевская схватила конверт, и тут ее как будто молния пронзила. Она уже почти знала, что там, внутри! Руки гак дрожали, что она не сразу вынула листок бумаги, хотя конверт и не был запечатан. Аккуратным Надиным почерком было написано следующее:"

"""Милая, дорогая, бесценная мамочка! Я знаю, что совершаю ужасный поступок! Я уезжаю с Верховским! Чувство, которое я испытываю к нему, непреодолимо. Я поняла это еще дома.