Баран и жемчуг

– Не слишком ли жёстко… – начал судья.

– Самое то после прирезанных овец, – перебил его Мюфла. – И если что – я разрешил охранникам применять арбалеты. Сказал стрелять по ногам, но стрелки они – так себе. Могут нечаянно попасть и в голову.

– Боже! – я всплеснула руками, но никто не обратил на меня внимания.

– Хорошо, я оповещу всех и сделаю предупреждение, – согласился судья.

– Какое оповещение? О чём вы?! – мой голос прозвучал совсем жалко, хотя вызывать к себе жалость сейчас в мои планы не входило.

– Не волнуйтесь, леди Сегюр, – тут же утешил меня судья. – Если всё так серьёзно, ваш опекун советует правильные вещи. Так и сделаем. Что ж, теперь я спокоен – о вас есть кому позаботиться. До свадьбы.

Последние слова подействовали и на меня, и на сэра Мюфла – мы одинаково передёрнули плечами и тут же уставились друг на друга. Подобное совпадение было мне неприятно, а что уж там подумал Мюфла – я понятия не имела. Может, решил, что я его передразниваю.

– Тогда прощаюсь, – судья поклонился рыцарю. – Будьте осторожнее, леди, – он ещё раз поклонился мне и вышел из зала, оставив нас с моим «опекуном» наедине.

– Вы что тут устроили… – начала я с угрозой, но голос дрогнул.

– Пока ещё ничего толком и не устроил, – любезно сказал Мюфла, наблюдая за мной со снисходительной насмешкой. – Но собираюсь.

– Что – собираетесь? – почему-то мой взгляд всё время соскальзывал ему на губы, и в конце концов, я отвернулась, разглядывая каминную кладку, потому что так смотреть на мужчину – это было верхом неприличия.

"– Что собираюсь устроить? – с преувеличенной готовностью уточнил рыцарь. – Да много чего. Нет, можете не волноваться, ваших овец это не коснётся. Я ничего не понимаю в деревенском хозяйстве, поэтому нянчите овец сами. А вот охрана у вас никудышная. И это как раз то, в чём я хорошо разбираюсь.

– Какая охрана?! – так и подскочила я. – Тут вам не война и не столица, добрый сэр!

– Неужели? – он вальяжно развалился в кресле, и хотя смотрел на меня снизу вверх, я чувствовала себя не хозяйкой замка, а служанкой, которая провинилась и теперь стояла навытяжку перед хозяином.