Баран и жемчуг

– Недобросовестное строительство, Я уже поручила заменить плотников. Обычные рабочие моменты, всего-то.

– Обычные? – судья приподнял брови. – Вы могли пострадать.

– Но всё обошлось, – повторила я то же, что говорила Арне. – Досадное происшествие, ничего больше.

– Вам надо быть осторожной, – строго сказал господин Диплок и этим живо напомнил мне сэра Мюфла. – Вы же помните, что ваша матушка погибла там. Упала с моста, когда отправилась собирать фиалки. Что будет, если вы повторите её судьбу?

– Поняла вас, поняла.

– Да, не об этом, – взгляд судьи стал ещё пристальнее. – Я виделся с Эдвардом Дофо, и он сказал, что этот приезжий сэр… сэр Мюфла – ваш опекун.

– Это я сказала ему, – ответила я уклончиво, не желая врать сама и подставлять жениха.

– Речь шла о письме вашего отца, – продолжал судья, – где лорд Сегюр назначает данного рыцаря вашим опекуном.

– Эдварду это известно с моих слов, – сказала я ещё уклончивее.

– Могу я взглянуть на это письмо? – спросил судья напрямик.

Этот вопрос получился пострашнее падения в реку вместе с мостом, но я постаралась не выдать волнения. Отец всегда говорил, что тот, кто невозмутим – тот и побеждает. Надо сохранять невозмутимость хотя бы внешне. И выяснить, с чего это судья заинтересовался богатой бедной сироткой из Сегюра. Ему явно не мешает приезжий опекун. Тогда почему?.

– Почему такой интерес? – спросила я в ответ. – Это Эдвард попросил вас проверить?

Он сразу опустил глаза, и я поняла, что почти угадала.

– Нет, леди, младший Дофо ни при чём, – сказал господин Диплок. – Но такая просьба, действительно, поступила. О вас беспокоятся будущие родственники.

– Значит, это его отец попросил вас? – от моей невозмутимости не осталось и следа, и все папочкины уроки тут же улетели в небо птичками. – По какому праву он вмешивается в мои дела? Он ни слова не сказал, когда на меня напали Рубертуны, а сейчас вдруг такое участие?

– Поспокойнее, леди Маргарет, – а вот судья был – сама невозмутимость, и теперь поднял на меня тяжёлый, испытующий взгляд.

Я позволила себе несколько секунд на раздумье. Судья был тот ещё орешек – если вцепился, ни за что не отпустит. Но у меня был стиль Сегюров.