Баран и жемчуг

– Идите-ка вы… в баню! А то всё время чешетесь. У вас не блохи, случаем, завелись?"

"Но Мюфла ничуть не обиделся, и выглядел даже довольным.

– А что вы сразу полыхнули, леди? – спросил он. – Я всего-то сказал, что Вафля вам не подходит.

– Не ваше дело, – ответила я, убыстряя шаг. – Я знаю Эдварда с детства, мы вместе играли. Он неплохой человек. Самое главное – тактичный и не будет ущемлять мою свободу в отличие от…

Если бы ещё кто-то обратил внимание на мои слова!

– Значит, вы назначили меня опекуном, леди Маргарет? – перебил рыцарь.

Он слышал! Сказал бы прямо – подслушивал!

Я резко остановилась, и ему пришлось обнять коня за морду, чтобы тоже остановиться.

– А что вы хотели, чтобы я ему сказала? – я посмотрела рыцарю в глаза и тут же пожалела об этом – во-первых, смотришь снизу вверх, а это уже ставит тебя в зависимое положение, во-вторых, всё время смотришь не в лицо, а на голую грудь…

Что у него в этом мешочке? Интересно, какому святому он молится?..

Ой, а мне-то какая разница?!

Тут впору было помотать головой, чтобы избавиться от наваждения, и бежать-бежать-бежать – прочь от соблазна, но я продолжала упрямо смотреть на сэра Мюфла.

– К вашему сведению, я сказала то, что соответствует действительности. Когда папа отправлял вас ко мне, он явно имел в виду это.

Я вдруг поняла, что происходящее совершенно не вписывается в мою привычную жизнь. Вот – весна. И, наконец, мир. Вот – луг, на котором я сегодня нашла фиалку. И вот передо мной полуголый мужчина – красивый, как языческий бог.

– Нет, ваш папаша имел в виду совсем другое, – возразил Мюфла, разрушая волшебное наваждение. – И вы сами прекрасно это знаете.

Он смотрел на меня, а я краснела, краснела, и ничего не могла с собой поделать.

– Вы что, читали письмо? – спросила я и не узнала своего голоса – так слабо и тонко он прозвучал.

– Письмо? – рыцарь приподнял брови. – Нет. А что там?

– Ничего, – быстро ответила я, выдохнув. – Просто в письме как раз написано, что папа поручает меня вашей опеке.

– Да? – переспросил он с сомнением, но тут же вальяжно сказал: – Всё равно это не имеет значения.

– Почему? – я облизнула вмиг пересохшие губы.