Баран и жемчуг

– Вас так и корёжит от меня. А зря. Я вам зла не сделаю. Пригласите завтра своего жениха сюда – если вы мне не соврали, конечно, что он у вас есть?.. – он вопросительно посмотрел на меня.

– Есть, – ответила я с вызовом. – Но не понимаю, зачем мне его приглашать.

– Хочу посмотреть, что за парень, – деловито сообщил рыцарь. – Подойдёт ли вам. Наследница графа – это вам не кухарка из таверны «Свинья и бисер». Тут надо приглядеться – не охотится ли этот ваш жених за наследством. Я так понимаю, все эти земли теперь ваши? – он покрутил в воздухе пальцем.

– Вы что себе позволяете? – произнесла я почти с отчаянием. – Как вы смеете оскорблять моего жениха? Вы его не знаете!

– Вот и познакомлюсь, – подытожил он. – Так, я пошёл посмотрю, как ваши хвалёные слуги, – тут он насмешливо посмотрел на меня, – устроили моего Бобика…

– Бобика?.. – растерянно переспросила я.

– Моего коня, – пояснил Мюфла. – Его зовут Бобик. А вы пока распорядитесь насчёт того, где мне у вас жить.

«Овчарня подойдёт?», – чуть не съязвила я, но вовремя прикусила язык.

Если не действует стиль Сегюров, то лучше мне не злить сэра Мюфлу. А просто обратиться завтра к судье, чтобы отправил в замок гвардейцев.

– Вот и договорились, – рыцарь принял моё молчание, как согласие.

Насвистывая, он взял саблю, сунул её под мышку и вышел из зала, а я схватила кувшинчик и с сожалением обнаружила, что судья тоже выпил всё вино до последней капли.

Глава 2

Ночь я провела отвратительно. Никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, дважды перечитывала письмо отца, и всё время думала, почему на сэра Мюфла не подействовало моё фейское очарование. В конце концов, я решила, что причиной всему – необыкновенная твердолобость. Даже удивительно, как мой папа – настоящий аристократ и утончённая натура – выбрал в друзья такого варвара.

Под утро я всё-таки задремала и видела во сне, как бегу по Фиалковой низине, а вокруг лежат прирезанные овцы. Кровь лилась на траву, а из неё весело и совсем некстати выглядывали фиалки.

Проснувшись, я долго плескала водой в лицо, чтобы избавиться от кошмара, оделась в привычную одежду – платье из некрашеной шерсти и накидку, с той лишь разницей, что не стала надевать платок, отсчитала пятьдесят золотых монет и отправилась в конюшню.