Баран и жемчуг

– Сидеть, – приказал Морис негромко, но таким тоном, что Анабель сразу присела на стульчик напротив и даже сложила руки на коленях. – Не заставляйте меня вас связывать, – посоветовал Морис, дружески похлопав Эдмунда по спине, отчего тот сгорбился и крякнул. – С моей стороны это было бы очень невежливо. А я ведь – добрый и благородный рыцарь, ага? – он подмигнул Анабель. – Сидите здесь до полуночи, потом можете разбрестись по постелям. И чтобы ни звука. Если потом узнаю, что вы вылезли отсюда раньше, будет вам то же, что Рубертуновским гадёнышам.

– Как вы… смеете!.. – Анабель задохнулась от возмущения.

– Да ладно вам святую невинность разыгрывать, – отмахнулся Морис. – Притащились ко мне ночью, изображали тут любовь, как из романов, а братец караулил под дверью, чтобы в нужный момент подтвердить, что я вас соблазнил и пользовался. Старо как мир, но так же действенно.

– Нет! – чуть не взвизгнула она.

– Потише, – тут же напомнил Морис.

– Эдмунд! – позвала Анабель, беспомощно посмотрев на брата, но тот промолчал, уставившись в пол.

– Вот и договорились, – обрадовался Морис. – Доброй ночи, милые люди, а я прогуляюсь.

Он натянул куртку и вышел, плотно прикрыв дверь комнаты.

А теперь предстояло отправиться на спасение леди Маргарет, потому что Морис не сомневался – сегодня же ночью убийца придёт в Сегюр, чтобы избавиться от последней из графского рода.

Путь до Сегюра Морис проделал лёгкой рысцой, радуясь, что нога больше не отдаётся острой внутренней болью. Конечно, рана немного ныла, но это уже была боль выздоровления.

Он усмехнулся, вспомнив, каким образом леди Маргарет вылечила его. А ведь сначала он твёрдо намеревался её придушить. Зато теперь ничего так не желал, чтобы только маленькая леди жила долго и счастливо.

Добравшись до замка, Морис первым делом обошёл его вокруг, проверяя, надёжно ли стоит стража.

Поплевав на ладони, рыцарь прикинул, где стена пониже, и пополз наверх, цепляясь за выступы в каменной кладке. Ничего сложного – ползи себе и ползи, главное – не смотреть вниз…

Луна была почти полной, и света хватало, но Морис предпочёл бы карабкаться на ощупь, лишь бы не видеть земли далеко под ногами.