Баран и жемчуг

– Даже не буду спрашивать, с чего это он сразу же спустил перед тобой штаны, – сказала знахарка и без особых нежностей надавила пальцем на ляжку сэру Мюфла."

"– Эй! – так и взвился он. – Больно ведь! Ведьма! – и продолжал с угрозой: – Только попробуй ко мне прикоснуться…

– Заткни его чем-нибудь, – раздражённо попросила знахарка, рассматривая его пах.

– Чем? – ответила я ей в тон. – Он сейчас вполне может пальцы откусить.

– Я вас придушу, леди, – пообещал рыцарь.

– Мне нужны горячая вода и вино, – знахарка отошла от кровати, откинула крышку короба и начала деловито выставлять и выкладывать его содержимое на стол – флакончики из глины и стекла, пучки трав, полотенце, свёрнутое трубочкой.

– Это что? – спросил сэр Мюфла дрогнувшим голосом.

Мы даже не посмотрели в его сторону, а я снова открыла дверь, позвала Арну, и спустя минуту получила два кувшина горячей воды и ещё запечатанный кувшинчик крепкого южного вина.

– Сначала зажги все свечи, потом вымой руки, чтобы скрипели, – командовала мною Бертиль. – Надень чистый платок, волосы все спрячь.

– Кровью? Вы что задумали? – зарычал рыцарь, но мы продолжали подготовку, словно его и не было в комнате. – Вы меня слышите?!

Я быстро переодела рубашку, вымыла руки и убрала волосы, как велела знахарка, а потом глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Никогда ещё я не присутствовала при таком лечении и сейчас старалась не показать, как струсила. Но если так страшно мне, то каково бедному сэру? Только раскисать от жалости было нельзя.

Она тоже на славу вымыла руки, туго затянула платок, заварила в одной чашке какие-то неведомые мне травы, в другой подогрела на переносной жаровне вино, и одним движением развернула полотенце. При свете свечей грозно и страшно блеснули крохотные ножички, щипчики, иголочки и буравчики. По спине пробежал холодок, а сэр Мюфла после секундного замешательства задёргался так, что кровать заходила ходуном.

При этом он грозил нам всеми карами земными и небесными, и выражался отнюдь не стихами из рыцарских романов.

– Ну, приступим, помолясь, – сказала знахарка совершенно спокойно и двинулась к сэру, держа в правой руке острый как бритва ножичек.

Дважды она пыталась подступиться, но даже привязанный рыцарь так рвался со своей привязи, что в конце концов знахарка рассердилась и велела мне:

– Слушай, я так не могу. Он меня точно покалечит! Сделай с ним что-нибудь.