Баба Люба, давай!

Теперь эта тетка не отвяжется, точно напишет отчиму, показав ситуацию в самом неприглядном свете."

"Возможно, надо было опустить глаза и покорно сносить все придирки скандалистки, но Люба не терпела таких баб. А притворяться беззубой овцой она никогда не умела. Даже, если бы опустила глаза, тетка почувствовала бы строптивость и читала нотации гораздо дольше, стараясь вывести на эмоции. В конце концов, Люба бы вспылила и высказала все склочной бабе гораздо жестче, чем получилось сейчас.

— Это что? Сестра твоего отчима? — нарушила молчание Тиана.

— Судя по всему, так и есть, — задумчиво ответила Вильена, — в дневнике об этой гадюке ничего не говорилось. Теперь она точно напишет отчиму. Как знать к чему это приведет?

— Официально отчим твой опекун до замужества, — осторожно заметила Тиана, — но раз бабушка закрепила магией свою посмертную волю, то пока ты в академии, он ничего сделать не сможет.

— Это хорошо. Не хотела бы я таких родственничков.

Девушки быстро дошли до лавки ювелира. Любопытно, что прежде чем войти в небольшое помещение, где располагался магазинчик, нужно было миновать узкий коридор.

В лавке ювелира было на что посмотреть. Молодой парень бойко предлагал свой товар, расписывая достоинства, особенности огранки, увлекательно и к месту рассказывая о добыче камней. Люба, неожиданно для себя, купила простые, но изящные заколки, инструктированные небольшими зелеными камушками и обруч для волос.

Когда девушки вышли от ювелира, инцидент со скандалисткой забылся. Вновь вернулось хорошее настроение. Вильена с любопытством осматривала улицы столицы, необычные знания и людей. Здесь не ходили оборванцы, не просили милостыню нищие, торговцы навязчиво не зазывали в свои лавки: средневековый город оказался не таким уж средневековым.

Кроме лавки салона мод и лавки ювелира подруги обошли несколько магазинчиков. В одном приобрели писчие принадлежности, тетрадки и альбомы, в другом — всякие женские мелочи, зашли к травнице купили различных кремов и мыло, побывали у мастера по ароматам. Да, так тут назывался тот, кто делал духи.