Асфиксия

Я дёргаюсь, когда заламывают руки, и почти бегу куда-то, видя перед собой только серую массу асфальта. Бегу потому, что меня пихают в спину, хотя мне хочется совершенно позорно смыться.

В башку ударяет адреналин. Он заволакивает сознание туманом. Только слышу, как в висках грохотом молота колотится сердце. Доводят до машины – чёрной бэхи. Это отмечаю инстинктивно, хотя, вряд ли эта инфа мне пригодится."

"Запихивают внутрь и садятся по обеим сторонам от меня. Этих парней вижу впервые, и остаётся только надеяться, что они – не последнее, что мне удастся лицезреть в жизни.

Задавать вопросы о том, куда мы едем, глупо. Всё ясно и так.

Ну, привет, девяностые…

– Странно, что мне на бошку мешок не напялили, так бы круче было, – стараюсь шутить, вертя головой во все стороны, насколько это позволяет сделать «приятная» компания. Надо запомнить, куда меня везут, потому что единственное, о чём сейчас могу думать, – как выберусь из этого дерьма. Другого варианта событий просто не рассматриваю, не убьют же они меня, в самом-то деле? Ну, отхвачу, конечно, в этом даже сомневаться не приходится, но не более того.

– Будешь трепаться, напялим.

Это так в стиле Ларина. Никогда не соприкасался с этой стороной его натуры, хотя подозревал, что не все свои дела он проворачивает чисто. Но как-то не было необходимости в том, чтобы в это макаться.

Мы едем довольно долго – минут сорок. Покидаем город, сворачиваем на раздолбанную дорогу, которая ведёт через полузаброшенную деревеньку. Потом через лес, снова какой-то посёлок.

Наконец достигаем места назначения – бэха тормозит возле деревянного покосившего штакетника, опоясывающего территорию, на которой расположена хлипкая двухэтажная хибара. Даже и домом-то не назвать, так, курятничек с облупившейся краской и некогда белыми наличниками на окнах. Но когда вытаскивают из тачки, ведут не к нему, а к приземистому бетонному погребу, дверь которого приветливо распахнута.

Пихают в спину, и я едва успеваю переставлять ноги, когда сбегаю вниз по деревянным ступеням. В нос ударяет запах сырости, затхлости и каких-то металлических ноток, щедро разлитых в воздухе. Грубо ударяют под коленями, понуждая опуститься на них прямо на пол.

А вот это скверно, б*я!

Ещё сквернее то, что руки за спиной всё же стягивают какой-то проволокой, которая впивается в запястья. Морщусь от боли, но не произношу ни звука.