Асфиксия

Только улыбаюсь, потому что из нутра начинает рваться наружу какой-то болезненный и неуместный ржач.

Бьют неожиданно. Вроде один из них стоял только что рядом с самым невозмутимым видом, и вот уже мне по морде ударяет пудовый кулак. Машинально проверяю челюсть, когда выправляю положение тела. Вроде не сломана, хотя скула хрустит так, что кажется, там как минимум трещина. Зубы тоже остаются на месте, но не успеваю схаркнуть кровь, как очередной удар прилетает по почкам, потом ещё и ещё.

– Хватит! – раздаётся окрик Ларина, когда я начинаю подозревать, что меня забьют до смерти.

Я уже валяюсь на боку и даже не могу найти в себе сил, чтобы попытаться подняться.

– Пусть снова встанет на колени.

Меня подхватывают под подмышки, ставят перед Лариным в изначальное положение. Вот же дерьмо…

– Добрый вечер, Борис Анатольевич, а я уж и не чаял вас увидеть, – расплываюсь в кривой улыбке и снова схаркиваю скопившуюся во рту кровь.

– Привет-привет, сучонок.

Он присаживается напротив на корточках, хватает мои волосы на затылке в горсть, оттягивает голову назад и противно лыбится, глядя на меня.

– Не чаял меня увидеть? Зря. Ошибся.

– Вижу.

– Это хорошо. Тебе повезло, раз видишь. Я как раз когда ехал сюда, решал, стоит оставлять тебе эту возможность или нет.

– Вы уж простите, в ножки падать не буду и благодарить за то, что пока глаза на месте – тоже.

– Прощаю. Чего ж не простить? А вот то, что ты, сука бл*дская, вытворил вчера, не прощу.

– А я разве за это извинялся?

Оскаливаюсь в ухмылке и, не сдержавшись, сплёвываю кровь на пиджак этого мудака.

Снова бьют. На этот раз дольше. И не так уж сильно, вроде, чтобы рёбра сломать, но ощутимо. Мне кажется, на мне уже живого места не осталось. Впрочем, лицо не трогают – и на том спасибо.

Ставят на колени, и передо мной снова морда Ларина, только на этот раз без лживой язвительности. Его черты больше бы маске из какого-нибудь ужастика подошли – как у каменного изваяния, и только глаза потемневшие злобой такой исходят, какой никогда ни у кого не видел.

– Если бы не эта дура, которая тебя в живых просила оставить, я бы тебя с таким смаком сейчас грохнул… Ты бы знал, с каким…

Он качает головой, как будто и впрямь решение о том, чтобы я жил, далось ему очень нелегко. Значит, Лена всё же говорила с отцом и если бы не она, меня бы уже сейчас закапывали где-нибудь под одной из старых яблонь безымянного сада.

– Ты же у меня, сука такая, уже в печёнках сидишь.