Асфиксия

Наверняка хочет спорить дальше, но её перебивает Илья:

– Это всё, что нам известно?

– Да. И я многого не прошу. Хочу знать, где она появляется, с ним ли. Чем занимаются.

– Окей.

Никогда не думал, что впишусь во что-то подобное. Когда полчаса жизни – будто вырваны из мыльной оперы. Детективное расследование, информация, потребность узнать хоть что-то. Но иного выхода у меня просто нет. Тоня снова исчезла, и теперь у неё нет старого козла отца, который подохнет и я смогу этим воспользоваться.

Я нахожусь на грани.

"И каждый день меня ожидает полное фиаско. Я бесконечно дежурю у салона, езжу, как на работу, к дому Тони. И нет никаких следов, хоть крохи инфы относительно того, где она может быть. У меня лишь только предположения в голове – одно другого краше, но пока не пойму, что они правдивы, не стану принимать никаких поспешных решений.

Самоконтроль имени Кирилла Горского, б*я!

– Ну, как морс? – поворачиваюсь к Насте, которой определённо скучно в нашей компании. Она ёрзает на стуле и попеременно хватается то за салфетку, то за недоеденную картошку-фри. Ей бы дома сидеть с мамой, но как я понял, мамы у неё нет.

– Гадость, – кривится она.

– Ладно, Кирилл, я тебя наберу, как только что-то прояснится. Начну вечером – Наську как раз смогу бабушке передать, и сразу к делу.

– Хорошо.

Мы пожимаем друг другу руки, Илья забирает с собой всю инфу по Ларину и Тоне, и они с дочерью уходят, оставляя меня в одиночестве. Мои мысли совершенно неуместно и не вовремя переключаются на фантазии о том, какой могла быть дочь у нас с Тоней. Девочка с большими глазами и светлыми волосами. Маленькая принцесса, которую бы я избаловал так, как никто и никогда не баловал детей до меня. И она уж явно бы не пила химическую бурду в таких местах, как это.

Чёрт… нельзя об этом думать. Не сейчас. Потому что ни хрена может не сбыться. Потому что от мыслей руки сами по себе в кулаки сжимаются, а мне нужна холодная голова.

Самоконтроль. Сейчас он на первом плане, а дальше – разберёмся.

В тот же вечер планирую сделать то, чего не делал уже давно – нажраться. Так, чтобы не помнить вообще ни о чём. И ни о ком. Состояние, в котором пребываю, невозможно описать словами.